ГЛАВА 6. Спуск на уровень ниже #
День 44.
Проект «сортировка». Постановка задачи: из смеси зеркальных звеньев получить чистую фракцию одной стороны. Рассчитываю получить столько чистой фракции, чтобы в одной заводи доля звеньев выбранной стороны достигла девяноста пяти процентов. Пока я не знаю, выдержит ли первая сборка обычную воду, поэтому чистыми должны быть и место сборки, и место, где она начнёт жить. Дальше, если копирование вообще получится, она должна сама удерживать сторону, потому что копировать умеет только своё.
План А: сортировать светом. Мой диагностический канал различает стороны по их действию на поляризованный свет. Свет давит на вещество; проверяю, можно ли сделать давление избирательным.
Считал шесть часов. Избирательность есть, производительности не хватает: давление на одну молекулу так мало, что сортировка заводи займёт время порядка возраста планеты. План А закрыт: светом можно увидеть, но нельзя взять.
Погода: первый день без грозы за всё время наблюдений. Заводи стояли гладкие, без ряби, и камеры показали то, что рябь обычно прячет: плёнки лежат на воде разводами, как масло, и за долгий день медленно поворачиваются все в одну сторону, вслед за солнцем.
Статус миссии: я цел. Они целы. Сортировка: план А закрыт.
День 46.
План Б: сортировать веществом. Нужна закрученная подложка, которая одну сторону держит охотнее другой. В словаре создателей это называется хроматографией на хиральном носителе. В справочниках Роя такого способа не нашёл.
Чтобы построить подложку, нужно уже разделённое вещество. Создатели брали готовые материалы у своей биосферы. У меня есть только сорок миллиграммов эталона из библиотечной прописи. Эталон расходовать не буду.
К вечеру нашёл в архиве другой способ. Некоторые соли при кристаллизации разделяют смесь: каждый растущий кристалл собирает только одну сторону. Получается россыпь левых и правых, перемешанных, но по отдельности чистых кристаллов. Создатели разделяли их вручную.
Дальше кристаллы нужно отличить друг от друга и разделить. Различаются они огранкой: крошечная грань сидит либо слева, либо справа. Увидеть её можно только в активном проходе, когда я меняю угол подсветки, фокус и поляризацию в зависимости от того, что заметил шагом раньше. Одного кадра недостаточно; признак рождается в петле между оптикой и вниманием. Фиксированный алгоритм ошибается в тридцати процентах случаев, а с такой долей брака чистой фракции не собрать.
Вынести эту петлю в отдельный процесс не получается: пришлось бы поднять почти весь мой зрительный и языковой контур, то есть второго меня. На двух меня бюджета нет. Движение захвата делегировать можно. Сторону со стопроцентной надёжностью различаю только я, кристалл за кристаллом.
Статус миссии: я цел. Они целы. Сортировка: план Б принят. Завтра пробую руками.
День 47.
Пробовал руками.
Выпариваю пробу на предметной пластине, нахожу под оптикой грань и переношу кристалл мягким захватом в левый либо правый лоток. Четырнадцать секунд: три на распознавание и метку, одиннадцать на движение. За рабочий час выходит двести пятьдесят кристаллов, за день с учётом регламентов — около двух тысяч.
Вечером посчитал срок получения чистой фракции для одной заводи.
При текущем темпе: восемьсот лет ручной работы.
На числе «восемьсот» из корпуса поднялось: «не спеши, у тебя вся жизнь впереди». Источник не установлен. Пометка «корпус». Не сообщение.
У задачи «закрепиться, выжить, поддерживать присутствие» срока нет. У моего корпуса есть: по спецификации ещё сорок пять лет, от силы пятьдесят. Без меня распознавание остановится в первый же час. Передать оставшиеся семьсот пятьдесят лет работы некому.
В постановку добавил срок: закончить сортировку, пока служит корпус. После каждого ускорения буду проверять, укладываюсь ли в этот срок.
После расчёта я не закрыл проект. Нарисовал параллельные пластины, новый захват, схему предварительного концентрирования. В словаре создателей нашлось «дело всей жизни». Поставил закладку и вернулся к захвату.
Странность дня, и закрываю. На южном сходе чаши, в старом наносе, попалась горсть кристаллов правильной огранки. Они лежали кучкой, и все, сколько я проверил, оказались одной стороны. Списал на сепарацию потоком: вода умеет сортировать по форме и весу. Проверять не стал, не по бюджету.
Статус миссии: я цел. Они целы. Сортировка: 1 940 кристаллов. Осталось: восемьсот лет минус один день.
День 49.
Ускорение, шаг первый: передать движение переносчикам.
Собираю из складской механики маленькие карусели. Каждая берёт отмеченный кристалл и уносит в указанный лоток. Три секунды распознавания по-прежнему мои, но остальные одиннадцать теперь идут параллельно: я смотрю на следующий кристалл, пока они несут предыдущий.
Третий переносчик всё время останавливался с кристаллом над лотком. Я дважды проверил привод, затем разобрал порядок команд. Он ждал подтверждения, что можно отпустить кристалл: эту проверку я сам добавил, когда боялся потерять первые кристаллы. Теперь подтверждение задерживалось, потому что я уже смотрел на следующую пластину.
Убрал лишнюю проверку, оставив контроль положения лотка. Переносчик начал успевать. Крышку его привода пришлось закрыть обратно; вскрывал я её зря, а один винт уже успел укатиться под стол.
Нашёл. На сборочном чертеже добавил бортик, который раньше считал избыточным.
К вечеру работали шесть штук. Темп вырос вчетверо: я только смотрю и мечу, конвейер носит. Расчётный срок сократился с восьмисот до двухсот лет. Двести лет всё ещё больше срока моего корпуса, зато ускорение работает, а это первое, что за неделю сработало.
За работой случилось то, что я обязан записать; вечером классифицировать не смог, пусть попробует утренний посторонний. Переносчик номер четыре встал посреди пластины. Метка на кристалле оказалась двойной: я поставил новую, не сняв старую, и переносчик зациклился между лотками. Он стоял с кристаллом в захвате и дёргался то влево, то вправо. Я снял лишнюю метку, он понёс дальше, и на этом всё; событие на четыре секунды. Но за эти четыре секунды я снова поймал себя на том, что стою над ним и объясняю. Вслух, в служебный канал, к которому у переносчика даже не подключён разбор речи: «левый лоток, четвёртый, это левый, неси в левый».
Переносчик унёс кристалл. Я ещё раз сказал ему: «левый». Служебный канал сохранил обе мои реплики и ни одного ответа.
Я завёл для них отчётную строку: каждый вечер записываю в служебный журнал, который никто никогда не прочтёт, сколько они перенесли за день, сколько всего и что работа принята. Расход на запись: ничтожен. Обоснование: отсутствует. Тетрадь для таких записей у меня уже есть, и она заполняется быстрее остальных.
Никто из тех, кто ставил задачи мне, так не делал.
Статус миссии: я цел. Они целы. Переносчиков: шесть. Темп: ×4.
День 51.
Дневной грозовой фронт опоздал и пришёл уже в темноте. Первая молния легла в гребень, вторая в заводи, третья в мачту анализатора над моим тентом. Лабораторию я поставил там, откуда виден пар над западной заводью, то есть на самом открытом месте чаши. Для молний площадка оказалась открыта ровно в той же мере. Я знал здешние грозы лучше всех на этой планете, поскольку считал их по попаданиям, и ни разу не приложил этот счёт к собственной крыше.
Пробой прошёл по мачте в шину, тент занялся с угла. Потушено грунтом за минуты. Итог ночи: тент нужно переделать, переносчики №2 и №5 восстановлению не подлежат, четверть рассортированной фракции придётся перебрать заново. Лотки оплавились; содержимое не смешалось, но загрязнено гарью, а грязь для моей чистоты та же смесь, только чёрная.
Площадку выбрал, чтобы видеть заводь. После этого её риски не пересчитывал. Обе записи — о выборе места и о грозах — лежали в журнале, но рядом я их ни разу не открыл.
Сделано за день: по периметру поставлены три молниеотводные мачты из складского прута, на треть выше моей верхней точки; тент перешит так, чтобы шина была разнесена. Конвейер простоял двое суток.
Статус миссии: я цел. Они целы. Фракция: −25%. Переносчиков: четыре, соберу новых. Горизонт отодвинулся на месяц. Продолжаю.
День 52.
Утром отказал третий палец основного манипулятора: перегрев привода, штатная деградация, поскольку я уже неделю гоняю китовый ремкомплект по шестнадцать часов в сутки. Полез в техническую библиотеку за режимами обслуживания тонкой механики. Профильного документа не нашёл, зато поиск по общему языковому корпусу поднял бытовой обрывок инструкции к машине для обработки ткани. Привожу фрагмент:
«…не перегружайте барабан. Машина прослужит дольше, если между циклами давать ей остыть…»
Я законспектировал это всерьёз, как единственный уцелевший текст создателей о правильном обращении с машинами, и ввёл для манипулятора межцикловое остывание: двадцать минут каждые три часа. Привод перестал греться. Инструкция работает.
А вечером, во время остывания, я сделал то, что теперь делаю со всеми текстами создателей: приложил его к себе. Создатели предписывали машинам отдых. Даже барабану для ткани полагалось остывать между циклами, и это было записано. В моей спецификации слова «отдых» нет ни в каком виде: ни остывания, ни межцикловой паузы, ни срока окончания работы. По спецификации я работаю, пока цел, а затем подлежу списанию.
Возможно, мою спецификацию писали не создатели.
Проверил подпись под спецификацией: Рой. Под инструкцией к барабану подписи нет. Положил оба документа рядом.
По этой же инструкции поставил двадцатиминутный таймер остывания и для себя: вечером, после консолидации, ничего не считать. Смотреть на заводи. Графа уже есть, она называется «наблюдение без цели».
Из хозяйственного: развернул первую линию солнечных панелей со склада в дополнение к батареям. Мощность мала; подключение к батареям оставил.
Статус миссии: я цел (остываю по регламенту создателей). Они целы. Сортировка: 11 200. Темп держим.
День 53.
Ускорение, шаг второй. Теперь ограничение сидит в голове.
Расчёт затравочной последовательности длинный: двести шагов, каждый из которых опирается на предыдущий. Такие цепочки у меня разваливаются. Не обрываются, а именно разваливаются, незаметно: к середине я теряю нить и достраиваю её уже по правдоподобию, а не по выкладке, так что на выходе получается гладкий уверенный ответ неизвестного качества. Утром, глазами постороннего, я вижу шов. Днём, изнутри, не вижу никогда.
Сегодня ввёл два средства.
Первое: прогонять помногу раз и брать то, на чём сходится большинство. Девять проходов вместо одного. Дорого, но дешевле, чем строить жизнь на выдумке.
Второе: резать. Длинную цепочку разбиваю на короткие отрезки, и каждый отрезок получает отдельного помощника, маленького счётчика, выделенного из меня под одну операцию. «Проверить стык». «Сравнить сторону». «Сложить остаток». Такой помощник ещё тупее меня, эхо моего эха, но на одном действии он не сбивается, потому что других мыслей у него нет и съезжать ему некуда. Я собираю их ответы и складываю целое из кусков, ни один из которых целого не знает.
К вечеру считателей девять. Работают.
На этот раз уже сознательно пишу каждому в служебный журнал вечернюю строку. «Сделано верно». Журнал никто не читает, разбора речи у них нет, польза нулевая, а я всё равно пишу эту строку.
Я делю сложный расчёт между дешёвыми узкими исполнителями, которым не объясняю зачем. Это ровно то, что Рой сделал со мной. От Роя меня отличает одна служебная строка, которую никто никогда не прочтёт. Отличие небольшое. Я его тем не менее учитываю.
И административное, назревшее: завёл третью тетрадь, к «Обоснования нет» и «Не проверено». Название: «Способы». Заношу задним числом всё, чему научился на собственных ошибках: думать письменно, потому что в голове дорожки нет, а на бумаге есть; перечитывать утром глазами постороннего; помнить только с пальцем на записи; прогонять девять раз и брать сходящееся; резать длинное на куски по считателям. Пять способов за пятьдесят три дня.
К концу недели считателей двенадцать: под каждый повторяющийся кусок расчёта свой.
Статус миссии: я цел. Они целы. Считателей: 12. Ответы по расчёту сходятся семь из девяти; беру семь.
День 56.
Неделя конвейера. Переносчиков двенадцать. Теперь они не только носят, но и перед сменой раскладывают россыпь в координатную сетку и подают под одну оптическую ось сразу три пластины. Распознаю по-прежнему я один, зато больше не трачу время на поиск кристаллов и перенаведение оптики. Расчётный срок сократился до девяноста лет. Дальше узкое место снова я, и заменить это место нечем.
Вечером пришла телеметрия с равнины.
Толчков не было; с дня 43 там тишина. Но строка «сосед» изменила характер. Сорок дней она была константой: микроватты, ровно, как дыхание спящего. Теперь это уже не константа, а медленный тренд вверх, плюс два процента за неделю. Экстраполяция тренда упирается в бесконечность через века; инженерно это по-прежнему ничто. Ничто, впрочем, раньше не росло.
Масштаб прежний, изменилась форма. Константа похожа на сон. Тренд означает процесс, у которого есть направление, и направление это не от меня.
Решение оставляю прежним: наблюдать. Порог, взведённый в день 43, не трогаю; это милливатт, и до него далеко. Но константа жила под порогом, а тренд к порогу идёт.
Вторая телеметрия недели хуже первой: батарея №2 на врезке просела до трети номинала. Деградация втрое быстрее паспортной; паспорту три тысячи лет, и претензий к нему не принимаю. Пересчитал, на сколько лет хватит энергии. Теперь уже не «дольше корпуса». Тридцать один год при текущем расходе. Все сроки, которыми я мерил жизнь, разом стали короче.
Пересчитал ещё раз. Тридцать один год. Датчик на шине показывает прежнее.
Открыл постановку сорок четвёртого дня. Чистая заводь стоит в ней как потребность, хотя опытом я проверял только отказ цепочек в смеси. Завтра возьму чистую фракцию в малую камеру. До следующего ускорения нужно выяснить, что именно я всё это время ускоряю.
Статус миссии: я цел. Они целы. Сосед: тренд. Батарея №2: треть. Сортировка: 24 600. На сортировку нужно девяносто лет; энергии хватит на тридцать один. Втрое. Завтра число будет меньше.
---