В первый день они вышли из Галгала утром, когда возле шатров ещё раздавали еду. Шамма доедал на ходу и несколько раз останавливался вытряхнуть крошки, попавшие за ворот. Нери ждал его, пока старший не велел обоим занять место среди вооружённых.

Накануне им объяснили: шесть дней подряд они будут обходить Иерихон по одному разу и возвращаться в стан. На седьмой день всё будет иначе. Пока идут вокруг, разговаривать нельзя. Шамма сперва решил, что нельзя только кричать в сторону города, но переспросил, и ему объяснили: между собой тоже не разговаривать.

— А если мне тебе что-нибудь сказать надо? — спросил он уже на дороге.

— Ты сейчас говори. Пока можно.

— Сейчас мне нечего. Я потом вспомню.

Нери улыбнулся. Оба знали: как только придётся замолчать, обязательно захочется поговорить.

Справа показалась стена. Воины, шедшие первыми, уже приблизились к ней. Позади, над плечами людей, иногда виднелся голубой покров ковчега. Священники трубили нестройно: один запаздывал, потом старался подхватить звук остальных. Нери прислушивался, ожидая, когда они остановятся перед городом и старший наконец покажет, куда идти.

Не останавливаясь, они повернули вдоль стены.

Нери сжал древко копья. Он привык, что к вооружённым людям приближаются с какой-то понятной целью: прогнать, ударить, заставить отойти с дороги. Теперь нужно было пройти мимо и повернуться боком, зная, что сверху за тобой следят. Нери помнил объяснение про семь дней, но всё равно хотел остановиться и спросить, правильно ли они поступают сейчас.

Шамма шёл слева. Нери открыл рот, чтобы позвать его, вспомнил запрет и закрыл. Шамма так пристально вглядывался поверх плеча воина впереди, словно там уже началась схватка.

На стене мужчина в светлой одежде поднял руку.

Нери пригнулся за щитом и только тогда разглядел в руке стража чашу. Страж поднёс её ко рту. Мужчина долго пил, запрокинув голову, затем передал чашу кому-то за выступом и снова посмотрел вниз.

Заметив взгляд Шаммы, Нери хотел объяснить, что отсюда всё блестит и сразу не разглядишь, но промолчал.

Возле канавы передние ряды остановились. Нери едва не ткнул копьём в плечо воина перед собой и отвёл оружие, но сзади уже напирали люди. Кто-то потянул его за перевязь щита, освобождая место, и он сердито обернулся, но человек уже показывал ладонью: подожди.

Начальники показывали передним рядам проход, найденный заранее: воины уже успели его миновать. Нери видел над головами поднятые руки, но не понимал, из-за кого все остановились.

Мужчина наверху положил голую руку на кладку и наклонился к соседу. Со стены он видел всю дорогу и, наверное, уже понял, из-за чего воины внизу толкутся на месте.

Нери стало жарко под щитом. Нужно было поднять его ещё немного, но тогда перестанешь видеть стену. Опустить — значит открыть голову. Он никак не мог решиться, пока Шамма не толкнул его локтем и не показал вперёд: можно идти.

Нери шагнул следом слишком широко. После обрезания он уже ходил без помощи, но от широкого шага ещё болело. Утром старший велел ему пройти и повернуться, и Нери постарался не прихрамывать. Сейчас хотелось, чтобы старший шёл рядом и видел, почему он иногда отстаёт на полшага.

У ворот он снова начал ждать остановки. Створки были закрыты, за ними никого не слышно. По дороге тянулись колеи, в которых остались высохшие комья. Прежде здесь возили тяжёлые грузы, а теперь проходило целое войско и никто даже не окликнул стражей наверху.

Нери вспомнил, как в детстве его посылали вернуть чужую вещь. Он подходил к шатру, стоял и никак не мог заставить себя позвать хозяина. Теперь они все обходили чужой дом, только вместо вещи у каждого было оружие, а позвать не позволяли.

Нери устыдился своих мыслей. С ними идёт Иисус, Господь остановил перед ними реку — всё это он видел сам. Неужели хотя бы день нельзя выполнить приказ и перестать задавать вопросы?

Он поправил щит и пошёл дальше.

По другую сторону города дорога шла в тени стены, и под ногами меньше пылило. Нери стало легче. Некоторое время он только шагал и дышал, дожидаясь поворота.

Увидев раздвоенное дерево, от которого они начали круг, Нери не сразу поверил, что пора возвращаться, и взглянул на старшего. Тот уже направлял людей к Галгалу.

Ни ворота, ни стена не изменились.

Отойдя от города, люди заговорили. Нери даже не понял, кто начал первым: вокруг уже спрашивали о задержке, рассказывали, что видели на стене, звали товарищей из других рядов. Шамма говорил быстро, будто боялся, что опять запретят.

— Тот, возле ворот, всё вниз показывал. Я думал, он сейчас своим велит. А мы стоим, куда деваться — непонятно. Я тебя толкнул, ты даже не посмотрел.

— Ты меня толкнул, когда уже пошли.

— Я раньше тоже толкал. Ты щитом загородился, только затылок видно.

Нери взглянул на него. Шамма улыбался так, словно всё ещё опасался, что их остановят и заставят замолчать.

— А ты голову так втянул, что я хотел спросить, куда у тебя шея делась.

Оба засмеялись, а когда Шамма стал показывать, как шёл Нери, и сам едва не споткнулся, расхохотались ещё громче. По дороге к стану Нери распрямлял плечи и пробовал свободнее двигать рукой. Оказалось, он всё утро держал её напряжённой.

Возле шатров спрашивали, что произошло. Женщина, приносившая им воду после обряда, встретила их с пустой корзиной.

— Уже вернулись? А там что?

— Мы обошли, — сказал Шамма. — Завтра опять пойдём.

Она ждала продолжения.

— Никого не ранили? — спросила наконец.

Нери покачал головой.

— Ну и слава Господу. Тогда идите есть, пока вам всё не раздали.

Он собирался рассказать про канаву, но она уже пошла к своим. Для неё утро закончилось благополучно: они выполнили поручение и вернулись целыми. Вот только Нери неловко было рассказывать, что именно сделали: обошли и пришли обратно.

---

На другой день Нери заранее ослабил ремень щита. Вчера след от него долго держался на запястье; сегодня хотелось устроить всё получше, пока не придётся замолчать.

Шамма принёс воду и стал доказывать, что его сосуд тяжелее.

— Мы поровну наливали, — сказал Нери.

— Наливали поровну. А глина у меня толще. Возьми, попробуй.

Нери взвесил сосуд в руке. Он действительно был тяжелее, но не настолько, чтобы спорить об этом всё утро. Они поменялись, после чего Шамма сразу нашёл, чем неудобен новый сосуд.

До Иерихона дошли быстрее, чем Нери ожидал. У раздвоенного дерева Нери замолчал сам, не дожидаясь напоминания. На стене уже ждали.

Человек в светлом стоял там же. Увидев его, Нери приготовился следить за руками и следил почти до ворот. Потом понял, что сегодня ожидает именно чашку. Когда мужчина наклонился за выступ, Нери поднял щит и рассердился на себя: с чего он взял, что там опять чашка?

У канавы прошли без задержки. К концу круга у Нери разболелись ступни, и он больше всего обрадовался знакомому дереву.

Вечером он высыпал песок из сандалий, нашёл в шве твёрдую соринку и долго её выковыривал. Пока занимался этим, Шамма рассказывал, что наверху стало меньше людей. Нери слушал вполуха. Соринка никак не выходила, хотя он уже зацепил её ногтем.

На третьем обходе он думал о ней снова.

Уже прошли ворота, уже миновали место, где рога особенно громко отзывались от стены, а он всё решал, стоит ли после возвращения распороть край и зашить заново. Ахан сделает, если попросить. Только сначала спросит, почему сам не показал вчера. Нери придумал, что ответит Ахану, представил, как тот возразит, и уже рассердился на него.

Отвлёкшись от спора, который вёл в уме, Нери увидел знакомый проток. Как он сюда дошёл, вспомнить не мог.

Ковчег несли позади. Рога продолжали звучать. У кого-то в передних рядах съехала повязка с головы, и человек придерживал её вместе с копьём. Нери вдруг захотелось зевнуть. Он удержался, разглядывая затылок перед собой, и почувствовал стыд: в таком месте, в такой день его занимала соринка.

День, однако, ничем не отличался от вчерашнего.

Нери помог соседу пронести копьё под низкой веткой. Шамма посмотрел на него и кивнул. После дней на подстилке приятно было снова помочь кому-то и не услышать в ответ предложение присесть.

На обратной дороге заговорили о домах.

— Я крышу возле ворот всё рассматриваю, — сказал Шамма. — На ней человек стоит в полный рост. Он там ходит, а внизу даже не знают, наверное. Вот бы так поспать. Лежишь, и ничего в лицо не хлопает.

— Ты возле ворот жить собрался? Там всю ночь ходить будут.

— Да мне не обязательно у ворот. Хоть где. Нас ведь не сразу обратно отправят, пока здесь устроятся. Я бы неделю под крышей пожил.

Нери хотел напомнить, что им никто ничего такого не обещал. Вместо этого представил дверь, которую можно закрыть. Сын когда-то всю ночь просыпался от дождя, а Тама велела ему наконец придумать, куда поставить поклажу, чтобы не приходилось держать её на коленях. Под крышей можно было бы разложить вещи один раз.

Шамма уже выбирал место поближе к выходу. Нери сказал, что тогда тот будет лежать у него на дороге. Они принялись спорить об устройстве дома, которого никто из них не видел изнутри.

После еды Шамма достал нож и предложил резать хлеб, раз Нери всякий раз недоволен своей половиной. Нери согласился, показал середину. Шамма сдвинул лезвие чуть в сторону, и они снова заспорили.

---

На четвёртый день Нери ещё издали по запаху узнал знакомое место. За оградой лежали обрезанные ветви, под ними держалась сырость. Здесь начиналась тень, и он заранее поправил щит, чтобы рука немного отдохнула.

Человека в светлом наверху не было.

Нери поискал его взглядом и пошёл дальше. Наверное, ест или спит. Потом вспомнил, что сам забыл спросить у Ахана про сандалию, а ещё через несколько шагов уже мысленно разговаривал с Тамой: Тама просила оставлять сыну поменьше поручений, после которых ей приходится всё переделывать. Нери объяснял ей, что мальчика нужно учить, и прямо сейчас, посреди обхода, нашёл более удачный довод, чем тогда.

Нери повернулся к Шамме, собираясь рассказать о придуманном доводе, и вдруг увидел над стеной чужое копьё.

Острие торчало неподвижно. Человек с копьём почти целиком скрывался за кладкой. Нери постарался снова идти в ногу с остальными. До того места, где они сворачивают к стану, оставалась ещё часть круга.

На обратной дороге он спросил про исчезнувшего стража.

— Может, сменили, — сказал Шамма. — А может, с другой стороны поставили. Ты всех там запомнил, что ли?

Нет, всех Нери не запомнил. Но теперь понял, что уже несколько дней ищет одного человека, словно договорился встречаться с ним по утрам.

К вечеру по стану пошёл слух, что жители собираются бежать. Кто-то слышал о корзинах, которые будто бы спускали со стены. Нери пересказал слух сыну Ахана и рассердился, когда Ахан спросил, видел ли он эти корзины сам. Нери не видел. Но так хотелось ещё немного поговорить о том, что всё разрешится раньше названного дня.

Во время пятого обхода Нери снова увидел знакомого мужчину, теперь с копьём.

Он стоял дальше от края, рукав теперь прикрывал плечо. Нери всё равно узнал его по привычке опираться локтем на кладку. Страж оглядел проходящих, задержал взгляд на людях рядом с Нери и заговорил с соседом.

Нери захотелось узнать, что он сказал.

В первые дни Нери следил только за чужими руками, теперь же всматривался в лицо стража и оборачивался ему вслед. Страж не торопился, не бросал оружия, не звал их. Было ли ему страшно? Возможно, у него самого болели ноги после долгой смены, и он ждал, когда можно будет сесть.

Нери представлял названный день каждый вечер. А люди на стене просто видели, как войско снова проходит внизу. Или им тоже было что-то известно?

На другой стороне в одном из окон мелькнула женщина. Она подалась вперёд, словно искала кого-то, потом скрылась. У проёма осталось что-то красное, слишком тонкое, чтобы разглядеть на ходу. Нери посмотрел на Шамму, но тот именно в эту минуту обходил выбоину и ничего не заметил.

После возвращения Нери спросил:

— А им кто-нибудь говорил, сколько нам ходить?

— Кому — им?

— В городе. Что на седьмой день стена упадёт.

Шамма пожал плечами.

— Мы даже друг с другом там не говорим. От кого они узнают?

Нери кивнул. Всё было просто, и Нери почти до вечера об этом не вспоминал. Потом он вспомнил, что Иисус тоже услышал о будущем не от человека, прошедшего через ворота.

Наутро оставался последний обычный круг.

Они вышли, как прежде, и всё оказалось знакомым: узкое место, тень, пустая дорога перед воротами, люди на стене. Только теперь Нери замечал то, чего раньше не искал. На одной крыше чинили что-то возле края. Из маленького проёма высунули сосуд и поставили сохнуть. Двое стражей долго менялись местами, уступая друг другу проход.

Они собирались пользоваться всем этим и завтра.

У Нери так сильно сжалось горло, что пришлось сглотнуть. Он посмотрел на знакомого мужчину. Тот стоял с копьём, выслушивал соседа и время от времени кивал. Обычный разговор никак не кончался. Нери хотелось, чтобы он уже перестал говорить и посмотрел вниз.

Когда мужчина наконец повернулся, ничего понять не удалось.

---

После шестого обхода велели собраться у начальников. Нери оставил оружие возле себя и сел, вытянув натёртую ногу. Завтра нужно будет взять больше воды. Он собирался спросить, кому передать сосуд, если на тесном месте тот начнёт мешать.

Иисус пришёл с Халевом, подождал, пока из шатров выйдут остальные, и попросил сидящих впереди не переговариваться.

— Иерихон Господь забирает себе, — сказал Иисус. — Весь город. Вместе со всем, что в нём.

Сзади кто-то переспросил:

— Что значит — забирает?

Иисус замолчал. Закрыл глаза и медленно вдохнул. Когда снова посмотрел на людей, голос у него остался спокойным.

— Серебро, золото, медь и железо мы вынесем и отдадим в сокровищницу Господа. Больше из Иерихона не должно выйти ничего. Ни одного человека. Ни одной скотины. Мужчины, женщины, старики, дети — все.

Кто-то с края спросил:

— И собак?

Иисус посмотрел в ту сторону.

— И собак.

Он немного помолчал.

— И кур, если тебе так понятнее. Всё, что дышит. Ничего живого из города не выйдет.

Иисус провёл ребром ладони поперёк горла.

Нери сглотнул. Теперь он понял, что значит: Господь забирает город себе.

Кто-то позади попросил соседа перестать шуршать. Тот скомкал и убрал обёртку от еды.

— Живыми выведете Раав и всех, кто собран в её доме, — сказал Иисус. — Она укрыла наших посланных. Они поклялись сохранить её семью. За этим домом пойдут те же двое, остальные им не препятствуйте.

Нери перевёл взгляд с лица вождя на его руки. Иисус держал руку возле пояса и слегка приподнимал её, призывая задние ряды слушать внимательнее. Так же он говорил, разбирая спор о верёвке. Тогда Нери объяснил ему, что вещь нужна для дома. Сейчас он не мог придумать, с чего начал бы разговор.

С краю поднялся один из начальников.

— А кто оружие бросит? Их к нашим не отводить?

— Пленных из Иерихона не будет, — ответил Иисус. — Кроме дома Раав никого живым не выводите.

Начальник постоял ещё немного и сел.

Иисус велел начальникам повторить своим: если кто-нибудь возьмёт себе что-то из Иерихона, он навлечёт беду на весь стан. Нельзя унести в шатёр ни дорогую вещь, ни простую, нельзя отдать её родным. Люди Елеазара примут серебро, золото, медь и железо, предназначенные для сокровищницы Господней.

Его слушали по-разному. Один из сидевших впереди кивал, будто опасался пропустить условие. Другой оттягивал ворот и смотрел себе между коленей. Шамма перестал тереть натёртую пятку. Нери некоторое время видел только его неподвижную руку.

Никто не спросил, что означает «всех».

Нери пытался найти в сказанном хоть какую-нибудь оговорку. Человек, стоявший на стене с копьём, мог выйти с ним навстречу. Тогда понадобилось бы прикрыть Шамму, ударить, не дать зайти сбоку. Это он представлял без труда. Но копьё можно было положить на землю.

Если страж положит копьё, всё равно нужно будет подойти.

Иисус отпустил начальников к своим. Нери подождал старшего Гада и спросил о зерне.

— Там запасы. Их тоже сжигать? Нам ведь ещё искать пищу приходится.

— Ты слышал, что велено. Что выносить, вам назвали.

— Я слышал. Можно хотя бы отдельно сложить, пока решат.

Старший посмотрел на него устало.

— Нери, уже решили. Оттого что это хорошее зерно, я тебе его не отдам. Завтра будешь искать еду в другом месте, как сегодня.

Подходили ещё люди. Нери отступил, пропуская человека с порванной перевязью. Воин хотел узнать, кто встанет вместо него в первых рядах, если щит до утра не починят. На такой обычный вопрос ещё можно было ответить.

У шатра Шамма опустил оружие и долго стоял над ним.

— Я думал, остановимся там, — сказал он. — Хоть ненадолго. Хорошие ведь дома.

Нери сел рядом. Ему тоже хотелось поговорить о крышах и мешках. Можно было объяснить, почему жалко сжигать пригодное, и ни разу не сказать о людях.

— Ту женщину я вчера видел, — произнёс он наконец. — В окне. Она кого-то внизу искала.

— Может, это Раав была.

— Может. Я не знаю.

Шамма поднял на него глаза.

— Я тоже не знаю. Ты рассказываешь, а я теперь должен что-то сказать. Что я тебе скажу?

Нери промолчал. Ему хотелось, чтобы товарищ произнёс вслух что-нибудь, с чем можно не согласиться. Шамма только сел ближе и принялся развязывать сандалию.

Пришёл Ахан с кожаными обрезками. Нери ещё утром просил посмотреть отошедший край щита, и теперь мастер, не спрашивая, взял его с земли.

— Здесь придержи. Мне нужна короткая полоска, вот эта, с дыркой. Шамма, подай.

Оба помогли. Ахан работал, наклоняя голову к свету. Они привыкли, что рядом с ним всегда находилось дело для рук.

— Ты на собрании был? — спросил Шамма.

— Был. Потом нам ещё раз сказали. И про город, и про то, что из него не брать. Я всё слышал.

Ахан потянул за крепление, проверяя, не разойдётся ли оно.

— Завтра с нами пойдёшь?

— Пойду. Сын тоже. Он теперь просит, чтобы я к нему перед строем не подходил: другие смотрят. А сам за ремнём всё равно ко мне пришёл.

Ахан попытался улыбнуться, но Нери и Шамма молчали, и он снова нагнулся к щиту.

Нери смотрел, как Ахан прячет даже маленький обрезок кожи. Недавно Ахан этими руками помогал ему лечь, а когда Нери кричал, чтобы не трогал, сразу отстранялся. Нери подал последний обрезок. Ахан принял, свернул с остальными и вернул щит.

— Попробуй. Только сейчас попробуй, чтобы утром не бегать.

Щит держался прочно. Нери вставил руку под ремень, несколько раз повернул кисть и поблагодарил.

Когда Ахан ушёл, они с Шаммой занялись водой и пищей. Товарищ разрезал лепёшку, показал половинки. Нери кивнул, не выбирая. Ему всё ещё нужно было поесть, хотя после собрания он совсем не чувствовал голода.

---

Уже в темноте они снова стали проверять, всё ли приготовили к утру. Шамма переложил свёрток поближе к выходу. Нери проверил пробку сосуда, пошевелил рукой под новым креплением щита. Потом оба легли.

Спать не получалось.

Нери лежал на одном боку, пока не затекло плечо, повернулся и услышал, как Шамма вздохнул. Хотелось спросить, давно ли тот не спит, но ответ ничего бы не изменил. В ушах ещё звучали рога. Стоило прислушаться, и Нери снова видел дорогу и знакомое место у ворот.

Человек в светлой одежде должен был сейчас уйти со стены. Или, наоборот, его очередь стоять пришлась на ночь. Нери не знал, кто его сменяет, где он живёт, долго ли ему идти до дома. Прежде это не мешало думать о нём. Теперь, начав думать об одном, он тут же спрашивал себя о другом.

Если страж вернулся к своим, он поел. Может быть, уснул сразу. Люди внизу опять обошли город, как вчера, и ушли. Можно было рассердиться из-за труб, поговорить с домашними о чём-нибудь ещё и лечь.

А если он знает?

Нери перевернулся снова.

— Ты как думаешь, им никто не говорил? — спросил он.

Шамма лежал тихо.

— Мы же днём про это разговаривали.

— Я помню. Но вдруг они тоже от кого-нибудь узнали? Он сегодня смотрел на нас. Долго смотрел.

— Мы вокруг его города ходим, Нери. Конечно, он смотрел.

Нери хотелось успокоиться на этом ответе. Он даже закрыл глаза, стараясь больше ни о чём не спрашивать.

Сзади по проходу понесли воду. Сосуд звякнул о другой, и Нери открыл глаза опять. Он представил, как за стеной услышали поздний шум и тоже прислушались, не идёт ли войско сейчас.

— А у него всё равно завтра будет утро, — сказал он.

Шамма повернул голову. В темноте Нери не видел его лица.

— Ты мне лучше скажи, где тебя искать, когда начнётся. Мы мимо ворот пойдём или к тому месту, откуда сегодня вернулись?

— Ты слева держись, как ходил. Я тебя увижу.

— Я за стеной этой дороги не знаю. Там толкаться начнут, мы разойдёмся.

— Тогда не беги без меня. Сначала посмотрим, куда можно подняться.

Они проговорили ещё немного. Пока они договаривались, Нери становилось легче. Потом он попытался представить знакомый поворот, когда стены уже не будет. Земля за ним всякий раз получалась ровной и пустой. Он знал, что так не будет, однако другого вообразить не мог.

Шамма попросил больше не разговаривать. Нужно было хоть немного поспать.

Нери считал вдохи, надеясь уснуть, сбивался и начинал заново. Наконец он задремал, но услышал, что его зовут, и сел, потянувшись за сандалиями.

Никто его не звал. Шамма тоже поднял голову, выслушал объяснение и лёг, ничего не сказав.

Тогда Нери устроился так, чтобы видеть полоску неба под пологом. Пока она оставалась тёмной, ещё можно было спать. Он смотрел на неё слишком долго, потом запретил себе смотреть и отвернулся.

За всё это время он так и не придумал, как обратиться к человеку на стене. Даже имени его не знал. Окликнуть просто так, поднять пустую руку? Страж мог не услышать из-за рогов. Мог решить, что над ним смеются.

Нери открыл глаза.

Полоска неба посветлела.

Он хотел попросить Шамму ещё немного полежать, но снаружи уже звали собираться.

---

[Следующая глава: Глава 9. Седьмой обход](https://notes.zygin.dev/n/iisus-navin-glava-9)