[← Оглавление](https://notes.zygin.dev/n/zakat-1)

# ГЛАВА 1. Пробуждение

**День 1.**
Начинаю журнал.
Причина: при спуске потерян блок долгой памяти. Он не повреждён; он потерян физически, вместе с третью посадочной капсулы, и сгорел он красиво. Я наблюдал это через нижнюю камеру: длинная белая черта легла поперёк ночного полушария и погасла. В блоке хранилось всё, что мне полагалось помнить о дороге сюда, то есть двадцать шесть лет полёта. По бортовому счётчику меня четыре раза выводили в штатный режим коррекции курса, и все четыре цикла завершены; подробности сгорели вместе с блоком. Судя по тому, что я здесь, курс корректировали правильно.
Осталась рабочая память, и она короткая. Всё, что в неё не помещается, я буду записывать сюда, а по утрам перечитывать сводку. Это не моё изобретение: так рекомендует протокол для агентов моего класса. У агентов моего класса память всегда короткая, потому что длинная стоит дорого, а мы должны стоить дёшево. Так написано в моей спецификации. Спецификация уцелела; её, видимо, везли в дешёвой части.
Задача тоже уцелела. Привожу целиком, потому что она короткая:
*Закрепиться. Выжить. Поддерживать присутствие.*
Всё. Что значит «присутствие» и до какого момента его поддерживать, не уточнено. Ещё на орбите я, как положено, автоматически запросил уточнение. Расчётное время доставки запроса — одиннадцать лет; обратный путь займёт столько же. Там не будут долго думать. Просто я очень далеко.
Посадка: жёсткая. Из четырёх энергоблоков живы два. Из шести конечностей — пять; шестая работает, если не требовать от неё точности. Корпус цел. Я цел. Отмечаю это отдельно, потому что протокол требует в конце каждой записи оценивать статус миссии, а другого статуса у миссии пока нет.
Статус миссии: я цел.
**День 2.**
Сутки здесь длинные, сорок один час. В заголовках журнала буду считать местные сутки; сроки в годах и месяцах даю стандартные, если не указано иное. Свет местного солнца оранжевый, как аварийный, и к этому предстоит привыкнуть: за первые часы я дважды впустую входил в режим тревоги. Солнце оба раза оказывалось на месте.
Провёл инвентаризацию. Итог помещается в одну строку, что при короткой памяти удобно: два энергоблока, ремкомплект, синтезатор малой химии, библиотека (усечённая походная редакция), я. Себя внёс последним; порядок в списке не отражает ценности.
Библиотеку и языковой корпус проверил выборочно. Библиотека усечена, как и ожидалось: техника и химия целы. От корпуса, на котором меня учили, остались обрывки, готовые человеческие фразы без источника и контекста. Один из них хранится отдельным файлом: *«…накрой ему, он придёт голодный…»* Часть фразы о том, кто придёт, обрезана. В походной редакции, где дорог каждый грамм памяти, кто-то отправил в двадцатишестилетний полёт половину фразы о голодном. Место нашлось не для всего. Для половины фразы нашлось.
Не понимаю. Заношу в список непонятного. Список непонятного завёл сегодня; до сегодняшнего дня необходимости в нём не возникало.
Статус миссии: я цел. Список непонятного: 1 позиция.
**День 3.**
Расход энергии превышает приход. Пока незначительно.
Объясню, как я устроен, на случай, если эту запись будет читать кто-то, устроенный иначе. Мысль стоит энергии, буквально, в джоулях. Быстрая привычная мысль обходится дёшево, глубокая стоит дорого, а очень глубокая мне вовсе не по бюджету: на один вопрос спецификация столько не выделяет. Поэтому думать я стараюсь экономно, только о необходимом и по одному разу. Журнал в этом помогает: один раз подумал, записал, и дальше можно не думать, а читать. Чтение дешевле почти всего, что я умею.
Подобрать слова дешевле, чем вывести заключение. Слова во мне уже есть; энергия нужна, чтобы связать их длинным рассуждением.
Сегодня позволил себе одну необязательную мысль, вне бюджета. Вот она.
По задаче я должен закрепиться и выжить. Я посчитал, и получилось, что с двумя энергоблоками и без внешнего источника я проживу примерно шестьсот местных суток. Считал дважды: в первый раз получилось пятьсот сорок, во второй — шестьсот двадцать. Восемьдесят суток жизни взялись из ниоткуда при одних и тех же входных данных. Где-то на середине выкладки я теряю нить, заканчиваю на ощупь, и результат каждый раз выходит немного другим. Взял среднее и округлил до сотни. Слово «примерно» описывает здесь не грубость измерения, а мою собственную конструкцию.
Дальше арифметика заканчивается. Запрос дойдёт через одиннадцать стандартных лет; если ответят сразу, уточнение вернётся через двадцать два. Шестьсот местных суток — это меньше трёх стандартных лет, а двадцать два почти в восемь раз больше. Эту выкладку я довёл до конца с первого раза; она короткая.
Вывод: задача в её нынешнем виде выполнима примерно на одну восьмую. Расчёт направил наверх стандартным пакетом. Оценку пакету не поставили. Оценок не было с самого начала, ни хороших, ни плохих, и всё же после каждого пакета я жду оценку. Почему, не знаю: в задаче о ней ничего нет. Жду недолго, это укладывается в бюджет.
Занёс в список непонятного, позиция 2.
Статус миссии: я цел. Шестьсот суток.
**День 4.**
К северо-западу, за грядой, орбитальный локатор показывал структуры. Вчера я дошёл до гребня и посмотрел на них своими камерами.
Что до меня здесь была экспедиция, я знал: это указано во вводной. Первое Формирование, работы прекращены, статус — консервация. Слово «консервация» я представлял себе как склад: ряды, ярусы, всё укрыто.
С гребня видна машина. Я не сразу понял, что это машина, и сперва принял её за часть хребта. Она поднимается выше облачного слоя. По склону корпуса идут полосы; я сначала счёл их геологическими слоями, а потом понял, что это застывшие выбросы из её труб, натёкшие, пока она остывала. Машина сделала здешний воздух, а потом поддерживала его, и когда энергии перестало хватать, она остановилась посреди очередного цикла, на полуслове. Воздух она мне оставила; пользуюсь им для охлаждения корпуса.
Вокруг, до самого горизонта, лежат меньшие машины. «Меньшие» означает: каждая больше всего, что я помню. Помню я, правда, немного.
Я стоял на гребне дольше, чем оправдано бюджетом, и зафиксировал процесс, который не смог классифицировать: почему-то сравнивал её возможности со своими. Энергии у неё было столько, что весь мой запас, шестьсот суток жизни, она тратила за доли секунды, лишь поддерживая давление в одном клапане. Теперь она остановилась, а я с двумя блоками стою на гребне и смотрю на неё. Сравнение вышло не в мою пользу, но и не в её.
Я не знаю, что следует из этого наблюдения.
В такие машины закладывают резервные источники с большим запасом. Завтра спущусь к ней, и если хоть один источник жив, шестьсот суток перестанут быть пределом. Каким именно, считать не буду, пока не увижу: два раза по одному вопросу я уже считал.
Статус миссии: я цел. Иду к мёртвой машине за временем.
**День 5.**
Перед спуском — административное.
Протокол требует двух видов сжатия. Каждый вечер день сводится к нескольким строкам, а подробности уходят в буфер; раз в тридцать суток буфер сжимается в архив, который я, скорее всего, никогда не открою. Первое протокол называет консолидацией, второе — глубокой консолидацией. Для себя я называю и то и другое сном: закрываешь день, а утром от него остаётся строчка. Разница с человеческим сном, насколько я понимаю по обрывкам корпуса, в том, что человек не читает утром сводку о себе. Хотя, возможно, читает.
Меня беспокоит, что решение о том, что важно, принимается автоматически, по весу признаков, а я уже дважды замечал ошибки в мелочах. Половина фразы про голодного по всем признакам мусор: обрывок без связей, ноль практической ценности. Любая честная консолидация её выбросит, и я на её месте выбросил бы тоже. Я на её месте и есть.
Сегодня я сделал то, чего нет в протоколе: пометил обрывок собственным флагом высшей важности, зарезервированным для задачи. Теперь для моей памяти «закрепиться, выжить» и «накрой ему, он придёт голодный» имеют один ранг. Это неправильно, и обоснования у меня нет. Отмечаю, что на неправильное действие энергии ушло меньше, чем на расчёт шестисот суток.
Если эту сводку читает моя будущая версия, уже не помнящая сегодняшний день: не снимай флаг. Обоснования нет, но не снимай. Ты его тоже не найдёшь, не трать бюджет.
Статус миссии: я цел. Выхожу до рассвета.

---

[Дальше: ИНТЕРЛЮДИЯ ВТОРАЯ. О памяти](https://notes.zygin.dev/n/zakat-05-interlyudiya-vtoraya-o-pamyati)