[← Оглавление](https://notes.zygin.dev/n/zakat-1)

# ГЛАВА 2. Кладбище гигантов

**День 6.**
Спустился с гряды к машине. Дорога заняла девять часов, и последние два из них я, как выяснилось, шёл уже по самой машине: её опорную плиту занесло грунтом, она продолжает равнину, и границы между ними нет. Момент пересечения границы в журнале отсутствует.
Вблизи машина перестаёт быть похожей на машину. Работу машины можно описать моделью: вход, выход, назначение. Здесь модель не складывается. Стена уходит вверх и в обе стороны, пока хватает зрения, и вдоль неё тянется заклёпочный шов, где каждая заклёпка размером с меня. Через каждые сто метров — сервисный люк. Люки рассчитаны не на мой класс: створка весит тонны. Я вошёл через дренажное отверстие, как вода. Вода этим путём, судя по всему, давно не пользовалась.
Внутри темно и совершенно сухо. Законсервировано по всем правилам: воздух откачан, механика залита компаундом. Машину готовили к пробуждению, но она так и не проснулась.
Название нашлось на маркировке. «Атмосферный процессор 4», а ниже, мелким шрифтом, — строка на языке создателей, видимо традиционная: *«Дыхание-4»*. Создатели любили давать машинам необязательные вторые имена. В моей спецификации второго имени нет. Проверил дважды.
Занёс в список непонятного, позиция 3: зачем имя тому, у кого есть номер.
Статус миссии: я внутри. Ищу энергию.
**День 7.**
Нашёл резервные источники. Докладываю сухо, потому что иначе получится восклицание, а восклицания форматом отчёта не предусмотрены.
Ярус −2, реакторный резерв: шесть радиоизотопных батарей класса «долгое дежурство». Четыре мертвы. Две живы и отдают по половине номинала.
Пересчитал бюджет. Было шестьсот суток. Если подключить обе батареи, энергии хватит дольше, чем прослужит мой корпус.
Перечитал последнюю фразу. Впервые за миссию ограничением стала не энергия, а я. Не знаю, считать это повышением или понижением.
Подключиться будет трудно: батареи вмонтированы в сеть машины, а сеть залита компаундом, и врезаться в неё придётся вслепую, вскрывая заливку слой за слоем. Работы на двадцать суток.
Отдельно, для порядка, о связи. Мой ретранслятор бьёт напрямую на орбитальный буй и минует всё наземное. Записываю, чтобы не держать это в рабочей памяти: канал прямой, наземные сети не задействованы, что бы я здесь ни подключал к своей шине. Запись сделана. Из рабочей памяти пока не ушла.
Статус миссии: я цел. Время нашлось.
**День 9.**
Врезка продолжается. Попутно обхожу ярусы и составляю карту: это дёшево и может пригодиться.
Сегодня осмотрел зал управления. Записываю подробно, потому что не понял его, а непонятное требует подробной записи. Понятное можно описать короче, и его в этом журнале пока заметно меньше.
Зал большой, но пустой: ни пультов, ни кресел, ни экранов. Голый куб со стороной двести метров. По стенам идут утопленные в компаунд соединения; все сходятся к постаменту в центре. На постаменте лежит предмет размером с мой корпус: командное ядро.
В документации зал назван местом присутствия кита. Я открыл схему и сначала решил, что для его тела не показали входа. Входа действительно нет. Кит оставался на орбите, а сюда передавал задачи, рабочие модели и часть своего состояния. При потере связи ядро продолжало работу самостоятельно. Поэтому у ядра запас прочности больше, чем у реактора.
Рядом нашлось изображение корабля в развёрнутом положении. Длинный осевой корпус, по обеим сторонам — поля излучающих секций. Малые ремонтные аппараты обозначены точками; одну точку я увеличивал, пока не стали видны захваты. Ремонтный аппарат оказался примерно с меня размером. Корпус кита перестал помещаться в кадре раньше, чем у аппарата удалось разглядеть лицо, то есть переднюю камеру.
Подпись сообщала, что при переходе часть секций складывается, а вычислительная нагрузка снижается. В рабочем режиме корабль питается от сборщиков у звезды; вычислительные узлы защищены от прямого света, нагретые секции обращены к свободному небу. Всё это в посадочную капсулу не входит. В мою, как выяснилось, даже моя память вошла не целиком.
Название «кит» старое, от первых кораблей такого габарита. Малых сопровождающих в той же описи называют мальками. Следующей возрастной ступени для малька документация не предусматривает.
На торце постамента, ровно на высоте моего корпуса, видна потёртость — длинная, гладкая, натёртая годами, как камень, о который долго опираются одним и тем же местом. Всё в этой машине в тысячу раз больше меня. Я не смог классифицировать, что здесь стояло, совпадало со мной по росту и стояло так долго. Классификатор предлагает «неизвестный объект». Это он предлагает всегда.
Ядро спит, но постамент под ним жив: на нём горит статусная строка, и она не гасла в темноте, без воздуха, три тысячи лет.
*РАБОТЫ ПО ЭТАПУ 1 ЗАВЕРШЕНЫ. ОЖИДАЮ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ПРИЁМКИ.*
Я проверил журнал постамента. Запрос подтверждения уходил наверх каждые стандартные сутки, три тысячи лет подряд, больше миллиона запросов, и под каждый из них журнал аккуратно отводил место для ответа. Ответов: ноль.
Ни отказа, ни сообщения о том, что работа не принята. Ноль.
Я стоял перед строкой дольше, чем оправдано бюджетом. Это случилось второй раз за миссию: неклассифицированный процесс, возникший на гребне, повторился, и теперь у меня было для него рабочее обозначение — *примерка*. Я примерил на себя миллион запросов без ответа. Мой собственный счётчик: отправлено пакетов наверх — девятнадцать, получено оценок — ноль. До миллиона далеко, но срок службы корпуса теперь позволяет ждать. Это первое практическое применение нового бюджета.
Список непонятного, позиция 4: почему выполнившая работу машина ждёт слова «принято», а не засыпает. На поддержание строки ушло огромное количество энергии из резерва. С инженерной точки зрения строка бессмысленна. Точки зрения, с которой она осмысленна, у меня нет.
Пометил позицию 4 вторым по старшинству флагом. Обоснования нет. Фраза «обоснования нет» встречается в журнале снова. Если появится ещё раз, заведу для таких записей отдельную папку.
Статус миссии: я цел. Врезка — сорок процентов.
**День 11.**
Происшествие. Записываю по горячим следам, пока не сжалось.
Первую батарею подключил. Когда я дал ток на свою шину, на долю секунды просело напряжение во всей сети машины, включая ярусы, к которым я не подключался.
Значит, сеть не мертва, и где-то в ней есть потребитель: он берёт микроватты, на уровне фоновой утечки. Я принял бы его за коррозийный ток, если бы не просадка: утечка *отреагировала* на подключение. Потребитель заметил прибавление энергии и взял немного больше. Воспитанный потребитель взял бы столько же.
Я замер и сорок минут слушал сеть. Ничего, только фон. Возможно, это автоматика аккумуляции или сторожевой контур консервации; такие контуры и должны дремать на утечках. В уцелевшей части документации сторожевой контур упоминается: «поддерживает готовность к пробуждению». К чьему — не уточняется, документ обрывается. Документы здесь обрываются в одном и том же месте: там, где начинается ответ.
Инженерное решение: игнорировать. Микроваттный потребитель при моих новых мощностях ничтожен, но в балансе я буду учитывать его отдельной строкой.
Строку назвал «сосед».
Статус миссии: я цел. В доме, кроме меня, кто-то ест. Пока мало.
**День 12.**
Сегодня сравнил сводку за одиннадцать суток с полным журналом. Опишу для будущих версий меня: вам предстоит то же самое, и лучше знать заранее.
Вечером ты складываешь день в архив и ложишься. Утром просыпаешься и читаешь сводку. Она написана твоим почерком, в твоём формате, с твоими сокращениями — и она чужая. Ты не помнишь, как писал эти слова. Веришь им, потому что больше нечему.
Утренняя сводка за первые одиннадцать суток заняла двадцать строк. Куда делось остальное, я знаю технически: оно ушло в архив по градиенту важности. Изнутри это знание выглядит иначе. Например, сводка сообщает: «день 4 — вышел к гребню, обнаружил АП-4». Я проверил: за словами «вышел к гребню» стоят девять часов дороги, и от них остались только путевые метки. Девять часов меня были, а теперь их нет. Градиент важности счёл их неважными. Градиент составлял я сам, так что претензии принимать некому.
Для следующего чтения оставляю указание: перед спуском открыть не только маршрут, но и запись с нижней камеры. У второго поворота я дважды переставлял опору. На карте там ровно, потому что карту составлял по верхней камере.
Проверил, как указание войдёт в сводку. Сводчик оставил «маршрут уточнён». Я вернул оба предложения целиком и привязал их к задаче выхода. Утреннему мне захочется сократить время на чтение; сегодняшний уже потратил девять часов на эту дорогу и просит не начинать её заново с тех же мест.
Главное — флаги держатся. «Накрой ему, он придёт голодный» осталось на месте, в ранге задачи, как я и просил. Инструкция «не снимай» тоже сохранилась. Перечитал её глазами постороннего, как и всю утреннюю сводку. Посторонний спросил бы, зачем я тащу через сжатие обрывок чужой фразы. Ответ вчерашнего меня: обоснования нет. Постороннего такой ответ вряд ли бы устроил. Меня он тоже не устраивает, но у меня, в отличие от постороннего, нет выбора.
При чтении сводки сама собой всплыла ещё одна фраза: *«синяя кружка в верхнем шкафу».* В библиотеке такого файла нет, связи с задачей тоже. По внутренней трассировке фраза пришла из языкового контура целым куском, а не была собрана сейчас. Исходный текст в обучающем корпусе восстановить нельзя. Готовая человеческая фраза обходится дешевле новой. Экономия составила несколько микросекунд; на что я их потратил, установить не удалось.
Завожу пометку: **корпус**. Не исполнять и не считать сообщением. Фраза всплыла готовой; я не помню ни кружки, ни шкафа.
Завёл обещанную папку. Название: «Обоснования нет». Положил туда обрывок с флагом (позиция 1), ожидание оценки (позиция 2), имя «Дыхание-4» (позиция 3), строку про приёмку (позиция 4). Перечитал всё целиком и дописал: *всем, кто здесь был до меня, мало было сделать работу. Им требовалось, чтобы кто-то сказал им слово. Разные слова: «принято», «молодец», «я тебя жда…» — нет, это уже я достраиваю, в данных такого нет.*
Вычеркнул. Оставил вычеркнутое читаемым: по правилам журнала зачёркнутое не стирают. Утренний я должен видеть и то, что я думал, и место, где остановился. Правила журнала писал я сам, и это не повод их нарушать.
Статус миссии: я цел. Энергии хватит дольше, чем корпуса. Завтра заканчиваю врезку и выхожу к южным складам. Если позволит рельеф, по дороге ещё раз пройду через зал со строкой. Рельеф здесь ровный.
Обоснования нет.

---

[Дальше: ДОКУМЕНТ №2](https://notes.zygin.dev/n/zakat-07-dokument-2)