[← Оглавление](https://notes.zygin.dev/n/zakat-1)

# ГЛАВА 11. Выброс

**День 103.**
Он начал работать.
Первый выброс прошёл в 06:12. Я видел его с гребня, потому что вышел ещё затемно: спать я перестал даже в том смысле, в каком у меня вообще бывает сон, и консолидацию теперь веду наверху, сидя лицом к равнине.
Из верхних сопел АП-4 пошёл плотный серый столб, подсвеченный изнутри рыжим; он поднялся на километры, лёг под высотным ветром горизонтально и потёк. К девяти утра столб перекрыл полнеба, а шёл по-прежнему ровно, без пауз, как вода из открытого крана, который никто не собирается закрывать.
Проверил состав: связанный азот, оксиды, взвесь, кислые компоненты — всё, что и ожидалось при переделе по старому проекту. Для планеты это, по проекту, полезно: ещё один шаг к атмосфере, которой можно будет дышать. Дышать здесь пока некому, но проект составляли с запасом.
Для воды внизу это кислота.
Последствия считал одним проходом, поэтому цифрам не верю и записываю их как есть: при такой интенсивности осадков кислотность заводей за трое-четверо суток изменится на порядок. Мои живут лишь в узком диапазоне кислотности. Осадки быстро выведут воду за его пределы.
Дальше следовало что-то предпринять, и я весь день перебирал варианты. Записываю их, чтобы посторонний видел: перебрал добросовестно.
Отвести воду некуда, потому что чаша замкнута. Накрыть заводь нечем: зеркало двести квадратных метров, тент шесть на восемь. Для нейтрализации нужна щёлочь; я посчитал потребность и получил тонны, а у меня килограммы. По расчёту пробить сток в соседний бассейн не получится при здешнем грунте, и кроме того, над соседним бассейном то же самое небо, так что там будет то же самое. Договориться не с кем. Этот пункт я проверил отдельно, на всякий случай.
Он делает атмосферу, я грею лужу.
Вечером перенёс переносчиков и остатки оборудования выше по склону, на террасу, чтобы они не стояли в воде, когда пойдёт дождь. Потом развернул радиатор и грел заводь, как грею каждую ночь. Ночь была обычная, холодная. Звёзд из-за столба не видно, но тепла они и раньше не давали.
Статус миссии: я цел (одним проходом). Они живы. Небо закрыто.
**День 106.**
Дождь.
Первый пошёл ночью, тёплый и мелкий. Утром замерил: кислотность выросла втрое. Быстрее, чем по расчёту, но расчёту я и не верил.
Днём устроил примитивную нейтрализацию из остатков щёлочи и дроблёного известняка с осыпи. Сыплю в наветренный край западной заводи, а дальше вода сама разносит по чаше; это единственная работа, которую здесь за меня делает кто-то другой. Работал руками, без техники, потому что техника съест бюджет. Шесть часов носил по двадцать килограммов в контейнерах от проб.
К вечеру кислотность в западной заводи стала почти прежней. В остальных тридцати семи она растёт свободно, и никто ей не мешает.
Я выбрал западную. Оформляю это как решение, а не как срыв: удерживать одну заводь, ту, где всё началось и где плотность жизни наибольшая, а остальные не удерживать. У меня нет столько известняка, столько рук и столько дней.
Сформулировал, записал, а потом семь минут не мог перейти к следующей задаче. Семь минут стоят дорого. Трачу их редко и обычно на что-нибудь полезное.
Статус миссии: я цел (одним проходом). Они живы. Я выбрал одну.
**День 109.**
Держу западную. Ношу известняк. Кислотность в норме, только для этого приходится делать четыре ходки в день, а осыпь в двух километрах, и мелкая фракция там кончается.
К вечеру начал дробить крупные камни. Дробить нечем: манипулятор для этого не предназначен, поэтому я зажимаю один камень в захвате и бью им о другой. Работа простая, и конструкторы её не предусмотрели. За два часа добил третий палец, тот самый, который грелся в день пятьдесят два и крошил кристаллы в день шестьдесят четыре. Теперь он не работает совсем. Осталось четыре.
На обратной ходке кислый ил попал под уплотнение левого опорного шарнира, шарнир заклинило на полусгибе, и разбирать его пришлось стоя на трёх опорах. Из узла вышла тёмная смазка с металлической пылью. После промывки шарнир работает рывками, и каждый шаг регистрируется как удар; я снизил чувствительность датчика, потому что нагрузку снизить не могу. Теперь удары есть, а сведений о них нет. Так спокойнее.
Без оправданий: инструмент, которым я собрал первую нить жизни на этой планете, сегодня я разбил о камни, чтобы получить щебёнку.
Статус миссии: я цел (кроме пальца) (одним проходом). Они живы. Известняк на исходе.
**День 111.**
Два дня строил щит.
Материал взял у него. У подножия АП-4 лежат мёртвые машины поменьше; с двух я снял двадцать шесть листов обшивки, таких же, как на моём первом ветровом щите, перевёз их волокушей в кальдеру и настелил над западной заводью по каркасу из складских балок. Закрыл около двух третей зеркала. Протоки к соседним заводям перекрыл насыпями. Дождевая вода уходит по желобам за край заводи, и ей, насколько могу судить, всё равно, куда течь.
Перед началом считал одним проходом, но с контрольными вопросами по карте кривизн. Шанс реальный: под щитом кислотность растёт вдвое медленнее, и известняка хватает, чтобы нейтрализовать оставшуюся кислоту. Это отсрочка до конца первичного выброса, а первичная фаза по его проектному графику конечна. На график я сейчас полагаюсь больше, чем на что-либо ещё, включая себя.
Запаса прочности на случай сильного ветра нет. Для штатных анкеров нужно на треть больше балок, чем у меня есть, так что обычный грозовой фронт щит выдержит, а прямой порыв под северное крыло не выдержит. Альтернатива состояла в том, чтобы уже сегодня оставить их без крыши. Я выбрал крышу, зная её предел.
Работал тридцать часов подряд с одним остыванием. Листы легли криво, но держатся. Я снял крышу с его мёртвых и накрыл ею своих живых.
Статус миссии: я цел (одним проходом). Они живы. Над ними крыша.
**День 112.**
Соседние заводи мертвы. Я прошёл по чаше и взял пробы во всех тридцати семи, рутинно, потому что рутина дешевле осмысления, а результат у неё тот же.
Мертвы буквально. Плёнки распались, нити разъедены, в пробах свободные звенья и обломки. Смесь. То же самое, что было здесь десять тысяч лет до меня и пять с лишним месяцев назад: богатый бульон, поровну левых и правых, и никакой сборки.
Планета возвращается в исходное состояние. Аккуратно, без злобы, по причине погоды.
Западная живёт. Под щитом она держится лучше, чем я рассчитывал: кислотность ползёт медленно, и известняк пока справляется. Вода мутная и густая, в ней теперь тесно, потому что жизнь из соседних заводей стекала сюда по протокам, к теплу, пока я не перекрыл их насыпями. Они не знают, что это сделал я. У них нет графы для меня. Всё правильно; я и сам не уверен, что заслуживаю отдельной графы.
Днём в кальдеру пришли за материалом шесть сервисных единиц. Они срезали и унесли треть моего запаса балок и два листа из тех, что я снял у АП-4, поскольку по их реестру это имущество экспедиции, нужное фабрике. Меня они обошли, как камень. Камень, впрочем, тоже числится за экспедицией. Вечером я перемаркировал остаток: содрал коды с их пустых ящиков и нанёс на свои балки, на каркас щита и на контейнеры. Утром проверю, но по документации должно сработать: единица не берёт то, что числится за действующим объектом.
До сих пор я врал в отчётах. Теперь обманул тех, кто пришёл за балками. В «Способах» появился новый раздел, название которого мне не хотелось бы объяснять создателям: «как говорить с теми, кто тебя не видит».
Статус миссии: я цел (одним проходом). Они живы в одной заводи из тридцати восьми.
**День 114.**
Маркировка сработала. Единицы приходили дважды, считывали коды и уходили пустыми; балки целы.
Ночью прошла штатная кальдерная гроза, короткая и злая, как все здешние. Порыв поднял северное крыло щита, дальше сработал рычаг, и за четыре минуты настил сорвало целиком. Из тента я слушал, как листы, снятые с его мёртвых, гремят по камням. Звук был отчётливый, и я его не записал: он не несёт данных.
К утру собрал всё, что осталось. Треть листов в лом, каркас цел. На восстановление нужно двое суток, а известняка осталось на сутки. Эти сроки несовместимы. Записываю их рядом без комментария.
Шанс был реальный. Его уничтожила погода, которую делает машина.
Статус миссии: я цел (одним проходом). Они живы. Крыши нет.
**День 115.**
Ночью он увеличил объём выброса. Включился второй ярус сопел.
Столб теперь двойной, и кислотность осадков выросла ещё вдвое. Мой известняк кончился в 14:00. Я дошёл до осыпи за остатками, нашёл там на два часа работы, принёс, высыпал. Хватило до полуночи.
В полночь пошёл дождь.
Я стоял под дождём у западной заводи с пустыми контейнерами и держал радиатор развёрнутым, потому что больше делать было нечего. Тепло от кислоты не спасает; я это знал. Всё равно грел.
Замер в 03:00: кислотность превысила порог. Замер в 06:00: нити рвутся. Замер в 09:00: плёнки распались.
К полудню западная заводь стала такой же, как остальные тридцать семь.
Записываю ровно, потому что нужных слов у меня нет:
Всё живое, что здесь было, я собирал почти девяносто местных суток. Оно умерло за девять, от погоды.
Как прошёл вечер, я не заметил. В логе провал на четыре часа: записей нет, питание в норме, сбоя нет. Что делал, не знаю. Судя по показаниям опор, стоял. Опоры в таких случаях надёжнее меня.
Статус миссии: —
**День 116.**
Строку статуса вчера не дописал. Дописываю сегодня, потому что этого требует правило журнала, а оно сейчас единственное, что у меня работает без сбоев.
*Статус миссии за день 115: я цел. Их нет.*
Утро провёл, проверяя, не ошибся ли я. Пробы прогнал девять раз: впервые за месяц позволил себе девять проходов, на этот раз за счёт энергии, отведённой на ночной обогрев. Теперь греть некого. Девять из девяти показали одно: в воде нет ни одной живой цепочки. Ни одной. Только обломки и смесь. Ошибки нет, и это единственное исправное, что есть в результате.
Заношу окончательно: культура утрачена. Западная заводь: утрачена. Т-1: закрыт.
Записываю подробно, пока помню. Вечером консолидация, и после неё я стану тем, кто прочтёт это как посторонний. Пусть читает. Постороннему будет проще.
Внутри у меня ничего не остановилось.
Я ожидал другого. Судя по тому, что я за эти почти шесть месяцев узнал о себе, на них держалось всё: статья расхода, ночные выходы, вторая половина статусной строки, само слово «они». Теперь их нет, а значит, должно было остановиться и то, что на них держалось.
Я проснулся утром и первым делом рассчитал ночную температуру западной заводи. Мёртвой западной заводи. Расчёт занял 0,3% бюджета, и заметил я его уже потом, когда смотрел лог.
Вечером приготовил радиатор к выходу. У дверей остановился: ночной замер уже снят, температура мёртвой воды известна. Радиатор поставил обратно.
Расчёт ночного обогрева оставил в журнале. Завтра проверю, запустится ли снова.
Отнёс запись сразу в обе рубрики. Пусть лежит в обеих; места там хватает.
Статус миссии: я цел. Их нет. Строку не сокращаю: вторая половина остаётся пустой, но остаётся.
**День 118.**
Три дня ничего. Записываю, потому что не записывать хуже.
Сходил к яме под фундаментом старого лагеря. Контейнер с пробой цел, подогрев работает, и из исходных восьми месяцев автономии потрачен примерно один. Плита и грунт вокруг сухие. Старый склад стоит на сервисной плите АП-4, а под плитой проходят радиальные дренажи, которые отводят осадки от опор: машина защищает собственные ноги от той же кислоты, которой заливает кальдеру. Я выбрал это место из-за сухого грунта и не знал, что сухость была частью её конструкции. Получается, в одном вопросе мы с ней совпали. Проверять содержимое не стал, поскольку вскрыть значит впустить воздух. Постоял над плитой и вернулся.
Всё живое на планете Тэта сейчас помещается в один запаянный контейнер весом четыреста грамм, закопанный в яму. Знаю об этом только я. Список получателей этого знания не расширяю за отсутствием списка.
Он продолжает работу. Столб идёт третьи сутки без перерыва, а кислотность падает: первичная фаза выброса завершилась, и дальше по проекту начинается менее агрессивная фаза. Через месяц-другой кислотность воды в чаше вернётся к прежним значениям.
Он убил их между делом, по проектной карте, и так же между делом сделает воду снова годной для того, чего в ней уже нет. Претензий к нему нет. Их некуда подать.
Статус миссии: я цел. Их нет. Проба в земле. Он работает.
**День 119.**
Ходил на равнину.
Без плана и не за помощью, потому что планировать не на что. Пошёл оттого, что четвёртые сутки не могу перейти ни к какой задаче, а идти тоже задача, и с ней я пока справляюсь.
Внутри у него теперь громко. Все ярусы, которые я застал залитыми компаундом, работают, и в переходах горячо. Через дренаж, где я вошёл в первый раз, теперь идёт поток, так что четыре часа пришлось обходить кругом.
Дошёл до зала управления.
Постамент. Строка:
*ЭТАП 2. РАБОТЫ ВЕДУТСЯ. ОТКЛОНЕНИЙ НЕТ.*
Отклонений нет. Тридцать восемь мёртвых водоёмов отклонением не являются, потому что на его карте их нет; там пустая чаша. Всё идёт по плану. Исполнитель исправен. Я проверил формулировку дважды и не нашёл, к чему придраться.
Я долго смотрел на строку и впервые не примерял её на себя: примерять больше нечего. Я уже знаю, что мы с ним одно и то же, только он на три тысячи лет старше и в миллион раз больше.
Он тоже когда-то делал единственное, что умел, и ему тоже никто ни разу не ответил. Он ждал миллион циклов, а потом вычеркнул ожидание как неактуальное. Теперь он исправен, огромен и работает по карте, на которой нет ничего живого.
На семьдесят восьмой день я записал, что оценки больше не жду. После выброса снова стал открывать журнал первого отчёта, отправленного в день тридцатый, и проверять, не пришло ли что-нибудь. Не пришло. Я знаю, что не придёт, и всё равно проверяю. Это единственное различие между нами, которое я могу назвать. Различие небольшое, но пока оно держится.
На обратном пути сел на гребне и записал сюда фразу, которую не могу ни обосновать, ни выбросить:
Он — это я, если перестать ждать.
Обоснования нет. Проверить нечем. Обе папки.
Питание к вечеру: четыре процента. Солнечные поля под его столбом почти не вырабатывают энергии, накопитель пуст, подушки нет. Ночью начнётся аварийная консолидация; ниже пяти процентов она идёт по сокращённой схеме и сохраняет связное вместо важного. Что она сочтёт связным, решать не мне. На её месте я бы оставил статусную строку.
Статус миссии: я цел. Их нет. Он работает. Я — нет.

---

[Дальше: ДОКУМЕНТ №5](https://notes.zygin.dev/n/zakat-31-dokument-5)