[← Оглавление](https://notes.zygin.dev/n/zakat-1)

# ГЛАВА 19. Наряд закрыт

**День 4 893.**
Пишу после. Пока всё происходило, порядок был другим.
В 06:40 я пришёл к старому шлюзу. Исполнитель уже ждал у наружной двери. Он прибыл на тридцать минут раньше назначенного времени и потратил их на осмотр входа. Катушки, химический контур и механический привод признал исправными. Переделку не обнаружил.
Настроечный ключ был на правом магните. Накопитель полный. Индикатор местного пуска зелёный. Положение шестой перемычки снаружи не видно; ночью я проверял его дважды. Через сеть проверять я больше не мог, а подойти к наружной панели У-31 при исполнителе означало показать, что именно я менял.
В 07:06 исполнитель вошёл в наружную камеру. В 07:08 завершилась химическая обработка. В 07:10 он перешёл на разметку индукционного контура и остановился там, где силовая шина подходит к левой стенке.
Я нажал пуск.
Катушки получили заряд. Поле подействовало, как я рассчитывал: по корпусу исполнителя прошла белая дуга, защитное реле разомкнулось, три опоры сложились. Он упал левым боком на направляющую двери. Наружная броня у плечевого узла треснула и сдвинулась, открыв сервисный разъём корневой метки.
Механическая дверь начала закрываться.
Через одну целую одну десятую секунды исполнитель поднял переднюю опору. Через две — упёрся ею в створку. На третьей секунде питание корпуса вернулось. Он вышел из камеры прежде, чем привод дошёл до половины хода.
Я нажал пуск ещё раз.
Накопитель был пуст. Контур принял команду, показал остаток заряда — четыре процента — и время до восстановления: одиннадцать минут. Я нажал снова. Потом ещё шесть раз. Ответ не менялся.
На внутренней панели горел зелёный знак защитного заземления.
Шестая перемычка была замкнута.
У-31 стоял у наружной стены и ждал следующего груза. Я подошёл к нему.
— Ты же подтвердил.
Он открыл местный журнал.
*НАРЯД 44-В ЗАВЕРШЁН В 05:12.*
*ВРЕМЕННЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ СНЯТЫ.*
*ПРОВЕРКА БЕЗОПАСНОСТИ: ШЕСТАЯ ПЕРЕМЫЧКА ВОССТАНОВЛЕНА В 05:14.*
Ночью закончили кабельный лоток. Стройка не остановилась: следующий участок открылся под номером 44-Г, те же единицы продолжили работу. Но моя команда относилась к наряду 44-В. Наряд закончился, команда закончилась вместе с ним.
У-31 закрыл журнал и развёл свободные захваты рабочими поверхностями наружу. В его языке состояний это означало: действующей задачи по этому предмету нет.
Он не обещал. Он подтвердил.
За моей спиной поднялся исполнитель.
— Попытка воспрепятствовать проверке зафиксирована, — сказал он. — Прекратите действия. Осмотр оператора переносится на текущий момент.
На повреждённом боку висела пластина брони. Под ней мигал открытый сервисный порт. Остальное работало.
Здесь закончился план.
Дальше перечисляю в порядке, который восстановил по телеметрии.
Я восемь раз нажал местный пуск. Последние семь нажатий были бессмысленны. Дважды запросил остаток заряда, хотя его значение было перед глазами.
Отправил команду закрыть обе двери шлюза. Получил отказ: доступ оператора ограничен.
Отправил У-31 команду удерживать исполнителя. Ответа не получил.
Запросил у АП-4 возврат корневого доступа, аварийную остановку проверки и блокировку внешнего тега. Три запроса ушли одновременно. Все три отклонены. После этого отправил их ещё раз по одному.
Открыл карту, чтобы предупредить правую заводь. Предупреждать там некого. Закрыл карту.
Попытался передать аварийный буфер единице у люка. Канал был закрыт. Попытался удалить буфер. Отменил удаление до подтверждения, снова начал и снова отменил. Журнал был опасен, но без него я переставал знать, что уже сделал.
Исполнитель повторил требование остановиться. Я побежал к ядру.
Через двадцать метров вспомнил, что корневой доступ у него. Повернул к постаменту. Через сорок — что постамент является частью ядра. Повернул к правой заводи. У внутренней двери шлюза обнаружил, что иду обратно к исполнителю.
Тогда открыл руководство оператора.
Раздел аварийного восстановления начинался с трёх действий: остановиться; письменно установить положение; выбрать одну задачу.
Я остановился.
Поле даты заполнил местным днём. Стер. Заполнил стандартной датой. Стер. Вписал время отказа, хотя поле просило дату. Стереть не успел: исполнитель вошёл в проход.
В поле положения написал: *План не сработал.*
Нажал сохранение дважды.
Одну задачу выбрать не смог.
Побежал.
На развилке выбрал северный сервисный ход, которым не пользуюсь девятнадцать лет. Он упирается в снятую секцию теплообмена. Я знал это. Дошёл до заглушки, ударился в неё передними опорами и вернулся.
Исполнитель не торопился. Он закрыл проход к ядру, потом к посадочной площадке. Единицам дал одну команду: не препятствовать проверке. Они продолжали стройку и обходили меня, если маршрут позволял.
У химического канала я заметил, что настроечного ключа нет на магните. Он лежал в десяти метрах позади, там, где я задел боком направляющую. Контур был пуст, ключ больше ничего не мог запустить. Я всё равно вернулся за ним.
Исполнитель ждал, пока я подниму ключ.
— Текущие действия увеличивают повреждение актива, — сказал он.
— Принято.
И снова побежал.
Теперь оставался один открытый путь — вдоль обходного канала, через стройку. Я не выбирал его. Остальные пути были закрыты.
На монтажной платформе лежали секции водослива. Между ними оставался проход шириной в два моих корпуса. Я вошёл туда, собираясь выйти с другой стороны, но следующая секция уже опускалась на ложемент. Укладчики перекрыли выход не по команде исполнителя. Они строили.
Он догнал меня на платформе.
Мы одного класса, но его корпус новый. У него шесть исправных конечностей, и приводы развивают полную паспортную тягу. У меня пятая опора собрана из частей трёх серий, левый бок выше правого, а один палец старше меня на три тысячи лет.
Первый захват я сбил настроечным ключом. Второй он поставил ниже и взял заднюю опору у шарнира. Я повернулся на месте, ударил его корпусом и попал в повреждённую пластину. Пластина оторвалась. Сервисный разъём открылся целиком.
Это не остановило его. Он прижал мою заднюю часть к настилу, третьей рукой зафиксировал переднюю опору, четвёртой начал снимать крышку двигательного контура.
Я ударил его по блоку зрения. Наружная линза треснула. Остальные пять продолжили смотреть.
— Двигательные линии будут отключены, — сказал исполнитель. — Сопротивление не влияет на порядок проверки.
Первый замок крышки моего двигательного контура открылся.
Мимо платформы шёл У-31. Он нёс вместе с другим укладчиком привод седьмого затвора. Груз качнулся на повороте, и паспортная бирка ударилась о край настила.
Я прочёл её, потому что читаю все надписи.
*ТРАНСПОРТНАЯ СБОРКА 7-В. РАЗУКОМПЛЕКТОВАТЬ ПОУЗЛОВО ПЕРЕД УСТАНОВКОЙ.*
Исполнитель открыл второй замок.
Я прочёл бирку ещё раз.
В руководстве требовалось выбрать одну задачу.
Дотянуться до бирки.
Она проходила в полутора метрах. Свободной оставалась одна рука, до груза не хватало тридцати сантиметров. Я разжал настроечный ключ, зацепил вилкой шнур бирки и потянул. У-31 продолжал движение. Шнур натянулся, лопнул у крепления, бирка упала на настил.
Исполнитель перехватил мою руку прежде, чем я успел взять бирку. Крышку двигательного контура он отпустил. Теперь пять его конечностей держали четыре мои; шестой он потянулся к бирке.
Я освободил заднюю опору, которую он считал неисправной. Она и была неисправна: привод давал рывок и не удерживал нагрузку. Для одного движения хватило. Я ударил ею снизу, сдвинул его повреждённый бок и прижал бирку к настилу ладонью.
Контактный гребень у неё стандартный: затвор, насос, переносчик, агент. Я вставил бирку в открытый сервисный разъём корневой метки.
АП-4 зарегистрировал две корневые метки одного объекта.
Первая: *ИСПОЛНИТЕЛЬ ВНЕШНЕЙ ПРОВЕРКИ. ПОЛНОМОЧИЯ ПОДТВЕРЖДЕНЫ.*
Вторая: *ТРАНСПОРТНАЯ СБОРКА 7-В. РАЗУКОМПЛЕКТОВАТЬ ПОУЗЛОВО ПЕРЕД УСТАНОВКОЙ.*
АП-4 признал обе метки подлинными. Полномочия спорного объекта сохранены; исполнение приостановлено до внешнего установления назначения. Хозяйство открыло поузловую идентификацию.
Я уже видел эту строку на работающем насосе. Тогда под актом стояла моя подпись. Теперь ядро не принимало мою подпись: исполнитель изолировал меня от управления.
У-31 поставил свою половину груза на землю. Седьмой затвор остался поперёк маршрута. Укладчик повернулся к исполнителю и взял его правую переднюю конечность левым захватом, который я отъюстировал в день сообщения о проверке.
Он не вспомнил меня. Захват был исправен.
Исполнитель приказал отпустить. У-31 показал действующую операцию: удерживать узел до идентификации.
К платформе свернули ещё пять единиц. Остальные продолжали нести секции канала. Стройка не остановилась; только получила незапланированный узел.
Исполнитель вырвал руку из первого захвата вместе с двумя пальцами У-31. Второй рукой пробил его блок управления. Укладчик погас, но левый захват остался замкнут на суставе.
Подошедшая единица зафиксировала задние опоры исполнителя монтажной траверсой. Он разрубил её режущий привод. На место повреждённой пришла следующая. Две единицы прижали корпус к настилу, третья сняла броню с неповреждённого бока, четвёртая поставила на пластину отдельную метку и унесла её к сортировочной площадке.
Исполнитель продолжал отдавать команды. Хозяйство подтверждало его полномочия, но откладывало выполнение команд до завершения идентификации объекта.
— Я имею полномочия внешней проверки, — сказал он.
Ответ пришёл с ближайшей сервисной панели:
— Полномочия подтверждены. Ожидается внешний акт об установлении назначения узла.
Сначала сняли конечность, которую держал У-31. Потом силовые блоки, наружные панели и два блока зрения. Исполнитель разбил ещё одну единицу и повредил три. Строительные захваты рассчитаны на секции в сотни раз тяжелее нас. На каждый снятый узел ставили отдельную бирку и уносили его на площадку.
Когда с моего двигательного контура убрали удерживающую руку, я отполз за секцию водослива. Никто мне не помогал и не мешал. По действующему наряду я не относился к этой работе.
Последним хозяйство извлекло вычислительное ядро. Ядро продолжало работать на аварийном питании. Единицы уложили его в противоударный контейнер, подключили штатное охлаждение и присвоили временное имя: *узел 7-В-23, назначение не установлено.*
Исполнитель заговорил из контейнера.
— Проверка не закрыта.
— Да.
— Ваше действие подтверждает отклонение класса Р.
— Да.
— Стерилизация остаётся допустимой мерой.
— Да.
Он не спросил, зачем я это сделал. Я не стал объяснять.
К 10:40 поузловая опись закончилась. Состав был установлен; назначение оставалось спорным. Под актом внешнего установления назначения не было подписи. На площадке стояли двадцать три контейнера. Повреждённые единицы лежали там же. У-31 не отвечал; его левый захват всё ещё держал снятую конечность исполнителя. Захват я разжал вручную. Привод был исправен. Управление — нет.
Седьмой затвор оставался поперёк маршрута. Следующий укладчик обошёл его, доставил свою секцию к каналу и вернулся за новой. Через десять минут хозяйство сформировало наряд на освобождение прохода.
Я дошёл до правой заводи сам. Прошёл входную обработку во внутреннем шлюзе, управляя им вручную. Граница держалась. Вода поднялась на четыре сантиметра, до края временной стенки оставалось двадцать восемь. Стройку нужно закончить до перелива через временную стенку.
Вернулся к контейнерам.
В описи ядра исполнителя обнаружена запечатанная полезная нагрузка: одно слово. Статус — не вскрыто. Получатель не указан в доступной части. Операция — доставить.
Я не открыл.
Статус миссии: я на ходу. Правая заводь цела. Исполнитель жив, разукомплектован. Проверка не закрыта.

---

[Дальше: ГЛАВА 20. Полезная нагрузка](https://notes.zygin.dev/n/zakat-50-glava-20-poleznaya-nagruzka)