Иисус вышел из шатра до рассвета. После вчерашних посетителей он спал недолго и теперь надеялся хоть немного посидеть один, пока в стане не начали собирать манну.
Возле потухшего костра лежал перевёрнутый горшок. Ночью горшок передвинули; там, где он стоял, земля была темнее. Иисус сел на камень рядом с кострищем и подтянул одежду к плечам. Вдалеке перекликались сторожа. Кто-то долго, надсадно кашлял, а потом попросил воды.
Господь сказал ему:
— Моисей, раб Мой, умер.
Иисус выпрямился.
Последние тридцать дней ему говорили об этой смерти осторожно, всякий раз подбирая слова. Даже Халев иногда замолкал, произнеся имя Моисея. Сейчас Иисус услышал то, что знал, и вдруг понял, сколько ещё ждал от умершего.
— Встань, перейди через Иордан, ты и весь этот народ, в землю, которую Я даю сынам Израиля.
Иисус чувствовал под бедром холодный край камня, пока слушал о земле, куда ступят их ноги, о пределах от пустыни до Ливана, от великой реки Евфрата до моря на западе. Часть этих мест он никогда не видел. Когда Моисей называл их перед народом, Иисус повторял названия следом, стараясь ничего не пропустить. Теперь ему предстояло довести туда людей.
За спиной кашлявшему принесли воду, и он тихо заворчал: слишком холодная. Иисус услышал и это, но повернуться не смог.
— Как Я был с Моисеем, так буду и с тобою: не отступлю от тебя и не оставлю тебя.
Иисус положил ладони на колени. Ему хотелось закрыть глаза. Услышав обещание, он почувствовал такое облегчение, что несколько мгновений боялся пошевелиться. Он вспоминал старика перед толпой, среди жалоб, возле людей, которые требовали немедленно сказать, что будет завтра. Моисей стоял и отвечал. Иисус помогал ему, сердился на него, иногда считал, что сам решил бы лучше. В те дни всегда оставался человек, к которому можно было повернуться.
Теперь было сказано: с тобою.
Господь велел ему быть твёрдым и мужественным: Иисусу предстоит передать народу землю, обещанную отцам. Он должен хранить и исполнять весь закон, оставленный Моисеем, не уклоняясь ни вправо, ни влево, возвращаться к книге закона днём и ночью и поступать по написанному в ней.
Слушая, Иисус уже представлял людей, спускающихся к реке с вьюками над головами, и противоположный берег. При словах о законе он вспомнил, как Моисей заставлял повторять распоряжение целиком, хотя собеседник торопился заверить, что всё понял.
На востоке светлело. Ткань соседнего шатра проступала из темноты; на ней виднелась широкая заплата, которую вчера Иисус не заметил.
— Не страшись и не ужасайся, — сказал Господь. — Ибо с тобою Господь, Бог твой, везде, куда ни пойдёшь.
Иисус всё ещё сидел, когда из соседнего шатра вышла женщина с пустым сосудом. Заметив его, она остановилась, словно ждала просьбы что-нибудь принести.
Он попытался подняться, но нога затекла. Пришлось опереться ладонью о камень и подождать, пока удастся на неё наступить. Женщина всё ещё стояла у входа.
— Позови тех, кто рядом, — сказал он. — Пусть разыщут надзирателей. Мне нужно говорить с ними сегодня утром.
Она кивнула и спросила, передать ли что-нибудь ещё.
— Будем собираться в путь.
Женщина крепче прижала сосуд к боку.
— За реку?
— За реку.
Женщина поспешила выполнять поручение. Иисус смотрел, как она останавливается возле первого шатра, наклоняется к входу, кого-то будит. Вскоре оттуда вышел мужчина, ещё затягивая пояс, и двинулся в другую сторону.
Иисус пошёл к Елеазару, сыну Аарона, который возглавил священников после смерти отца. Раньше Иисусу было привычнее видеть его возле Моисея, чем одного; за этот месяц они оба понемногу привыкали разговаривать без третьего человека.
Елеазар сидел у входа с чистой одеждой на коленях. Увидев Иисуса, он отложил одежду в сторону.
— Господь велел переходить, — сказал Иисус. — Я собираю надзирателей. Мне нужны Халев и старшие восточных колен. Приходи сам, когда приготовишься.
Елеазар встал.
— Подожди. Я сейчас.
Пока он одевался, Иисус смотрел на просыпающийся стан. Ему хотелось идти обратно, самому разыскивать нужных людей, проверять, кому уже передали. Впервые за много дней он знал, за что взяться прежде всего, и ему не терпелось начать, пока его снова не окружили со своими ослами и корзинами.
Елеазар вышел, оправляя пояс.
— Что именно ты им скажешь?
— Готовить пищу для пути. Через три дня пойдём за Иордан.
Священник кивнул, запоминая срок.
— Тогда нужно позвать и тех, кто далеко со стадами. Сегодня же. Они ещё должны успеть вернуться.
— Людей за ними пошлю.
— Пошли сейчас, пока все не разошлись по своим делам.
Иисус подозвал проходившего мимо молодого человека, объяснил, что нужно сделать, и велел повторить. Когда посланный ушёл, они с Елеазаром направились к месту собрания.
Надзиратели собирались возле места, где Иисус обычно разбирал споры. Каждый отвечал за свои семьи и людей: передавал распоряжения, находил работников, следил, чтобы на переходе никто не отстал. Иисус знал, кто из них сразу начнёт спрашивать о дороге, кто прежде всего пересчитает животных, кто будет молчать до конца и только потом вспомнит о важном.
Сегодня почти все переговаривались. В ближних шатрах уже знали о переходе, хотя посланные за надзирателями ещё не успели их обойти. За спинами сидящих останавливались люди; один так и стоял с недоеденной лепёшкой, забыв про еду.
Иисус подождал Халева. Тот пришёл с другого конца стана, сел у самого края и вытянул перед собой ноги.
— Пройдите по своим стоянкам, — начал Иисус. — Скажите всем готовить пищу на дорогу. Через три дня пойдём за Иордан брать землю, которую Господь даёт нам в наследие.
Сидевший перед ним мужчина обернулся, чтобы повторить тем, кто стоял сзади.
— Сначала выслушай, — сказал Иисус. — Потом передашь.
Иисус перечислял дела: разыскать отсутствующих, приготовить вьюки, назначить людей, которые понесут тех, кто не может идти сам. Люди слушали внимательно. Когда он закончил, несколько человек сразу подняли руки.
Старший, вернувшийся от реки накануне, дождался, пока ему дадут слово.
— Вода высокая. Мы в прошлый раз ниже проходили, теперь там затоплено. У берега ещё можно стоять, а дальше ноги сносит. Я людей вчера посылал, они обратно вернулись.
— Выше смотрели?
— Нет ещё. Туда идти надо. Но ты ведь весь народ вести собираешься, с детьми, со скотом. Где двое пройдут, там целый стан застрянет.
Иисус вспомнил последние слова поручения. Он знал, куда должен идти, но ещё не слышал, как они пройдут через воду.
— Пошли людей выше по реке, пусть осмотрят берега и подходы. А сам готовь своих к дороге.
— Может, пока вода не спадёт, обождать?
Старший спрашивал без вызова и смотрел прямо на Иисуса: ему предстояло вести к воде семьи, за которые он отвечал.
Иисус почувствовал досаду. Ему хотелось, чтобы услышанного утром хватило и этому человеку. Вместо этого приходилось объяснять то, чего он сам ещё не знал.
— Господь велел перейти, — сказал он. — Подойдём к реке. Дальше будет видно, как идти. Я не прошу тебя сейчас вести детей в воду.
Старший опустил глаза, потёр пальцами колено.
— Хорошо. Только пусть семьи заранее договорятся, кто с кем пойдёт. У самой воды начинать будет поздно.
— Для этого я вас и собрал.
Теперь заговорили остальные. Одному не хватало животных для поклажи, у другого трое стариков не могли идти сами. Люди спрашивали, какие припасы брать, как успеть вернуть одолженное соседям. Иисус отвечал, распределял обязанности, а тех, с кем нужно было поговорить подробнее, просил подойти после собрания.
С каждым вопросом Иисус яснее представлял, как они подойдут к реке. Прежде они тоже собирались, выходили в путь, останавливались. Люди знали, где окажутся к вечеру, хотя бы приблизительно. Люди спрашивали о припасах и поклаже, а Иисус думал о том, что будет с ними на другом берегу. Об этом пока почти никто не спрашивал.
Халев поднялся и попросил отойти тех, кто уже получил ответ. Несколько человек попытались остаться послушать остальных.
— Идите к своим, — сказал он. — Им ещё собираться, а они вас ждут.
Иисус попросил задержаться старших Рувима, Гада и половины Манассии — родов, чьи семьи уже получили места для жизни восточнее реки. Остальные расходились между шатрами. Над станом один за другим поднимались голоса: звали отсутствующих, повторяли срок, требовали сначала выслушать.
У оставшихся собрание началось заново.
— Вы помните договор с Моисеем, — сказал Иисус. — Жёны, дети и скот остаются на вашей земле. Все, кто может сражаться, идут впереди братьев и помогают им получить своё. Когда Господь даст им покой, как дал вам, вернётесь домой.
Старший Гада кивнул.
— Мы людей соберём. Только ты скажи, на что им рассчитывать. Некоторые думают, переведём остальных, поможем стан поставить и обратно пойдём.
— Моисей такого не обещал.
— Я знаю. Они так дома сказали, когда уходили. Надеялись, что до долгой войны не дойдёт.
Иисус посмотрел на него. Мужчина был немногим старше Нери, но волосы возле висков уже поседели. На пальце мужчины темнел след от недавно снятой повязки. Иисус не знал, как тот поранился, и чуть не спросил: о руке говорить было бы проще.
— Им нужно помочь братьям получить землю, — ответил Иисус. — Об этом мы договаривались. До другого берега дойдём, а дело на этом ещё не закончится.
— Значит, ни к жатве, ни до дождей обещать нельзя?
— Нельзя. Я сам не знаю, сколько это займёт.
Один из старших медленно выдохнул.
— У людей дети здесь остались.
— Я помню.
— Мы не просим от войны освободить. Но им придётся сказать жёнам, что ждать будут дольше. А у кого-то дома уже считают дни.
Иисус вспомнил верёвку, которую Нери собирался сегодня отправить на восток. Успел ли он передать её попутчику? Вчера казалось, что стоит починить верёвку и вернуть Нери — и дома закончат навес.
— Передайте весть сейчас, — сказал он. — Пусть знают, что вы идёте выполнять обещанное. Не обещайте им вернуться к сроку, которого мы сами не знаем.
— А нас ты здесь не забудешь, когда они начнут делить своё?
Иисус поднял голову. Спрашивал старший Рувима, сидевший ближе остальных. Его заботило уже другое: на том берегу будут раздавать участки, ставить границы, решать, кому где жить; восточные воины могут понадобиться снова, прежде чем их отпустят.
— Ваше наследие здесь, — ответил Иисус. — Я не стану требовать, чтобы вы оставались за рекой после того, как поможете братьям. Вы дали слово Моисею. Я знаю, что он обещал вам.
Он обратился к Елеазару, который сидел рядом и слышал весь разговор.
— Ты тоже был там. Так договорились?
— Так. Они помогают остальным получить землю и возвращаются к своей.
Старший Рувима посмотрел по сторонам, убедился, что другие услышали, и кивнул. Ему было важно получить подтверждение при свидетелях. Иисус понимал его и всё-таки обижался: утром Господь обещал, что никто не устоит перед ним, а здесь люди опасались, что он задержит их у чужих полей.
Он подавил желание напомнить, кто дал ему поручение. Они имели право знать, что станет с их домами.
— Почему ты уверен, что они получат свою землю? — спросил старший Гада.
Он спросил тихо, без прежней настойчивости. Иисус посмотрел на него и уже хотел заговорить о городах за рекой, о силе войска, о том, что удалось отнять у восточных царей. Всё это он мог бы перечислить и вчера.
Он поднял палец к небу.
— Потому что Он обещал.
Иисус опустил руку. Старший Рувима заговорил первым:
— Пойдём, куда пошлёшь. Что прикажешь, сделаем. Моисея слушались, теперь будем тебя. Только пусть Господь будет с тобой, как был с ним.
Остальные подтвердили: одни повторили последние слова, другие кивнули.
Сидевший с краю мужчина, до сих пор молчавший, выпрямился.
— А кто пойдёт против твоего приказа, поплатится жизнью. Мы своим скажем.
Он говорил спокойно. Иисус разглядел его усталое, обветренное лицо и припухшие от недосыпа глаза. Человек хотел, чтобы в войске был порядок, чтобы не приходилось перед каждым переходом заново уговаривать тех, кто уже согласился идти.
Поначалу Иисус обрадовался поддержке, а затем понял, что ему только что пообещали. Он вспомнил, как Моисей сжал его запястье у Кадеса и как легко он сам разжал пальцы на рукояти, послушавшись старика. Теперь эти люди ждали, что приказывать будет он.
— Обойдите всех, — сказал Иисус. — И тех, кто сейчас со скотом, тоже. Каждый должен знать, что ему поручено. Чтобы у реки не начали выяснять, кто слышал, а кому не передали.
Старшие стали расходиться. Один из них задержался возле Иисуса.
— Будь твёрд, Иисус, — сказал он. — Люди пойдут за тобой.
Те же слова он слышал утром. Сейчас их произнёс человек, которому предстояло возвращаться к своим воинам и объяснять, почему они ещё долго не увидят дома.
К полудню стан сделался похож на множество домов, в которых одновременно решили переставить всё, что годами лежало на своём месте. Люди вытаскивали из шатров поклажу, развязывали свёртки, выбрасывали ненужное и тут же спорили, действительно ли без этого можно обойтись. Иисус шёл между людьми и слушал, как его распоряжение обрастает подробностями.
У одной семьи уже решили, что выступать надо завтра. Он остановился и повторил срок. Дальше двое мужчин спорили, можно ли оставить здесь жерди от навеса. Женщина держала одну обеими руками и не собиралась уступать.
— Других там не будет, что ли? — спросил мужчина.
— Вот найдёшь другие, эти выбросишь.
Иисус обошёл их, стараясь не задеть конец жерди, и едва не улыбнулся. Утром он только слушал о предстоящем, а теперь женщина выбирала, чем подпирать навес на новой стоянке.
Навстречу вышел Халев. На одежде у него было мокрое пятно, а на ладони осталась мука.
— Детей пристроили вместе, — сказал он. — У родни матери. Другие помогать будут. К переходу уже договорились, кто что понесёт.
Иисус остановился.
— Обеих женщин уговорил?
— Они друг друга уговорили. Я больше слушал. Пока стоял, меня ещё попросили подержать то одно, то другое. — Он посмотрел на ладонь и вытер её об одежду. — Воды мне теперь дай. А потом покажу тебе двоих.
— Для разведки?
— Для неё. Ты вчера говорил, что понадобятся.
Накануне Иисус обсуждал подходы к реке с людьми с дальней стоянки. После их ухода он попросил Халева присмотреть людей для разведки на другом берегу. Теперь пора было их посылать.
— Приведи к вечеру, — сказал он. — Только без лишних людей.
Халев кивнул и пошёл к воде.
Иисус ещё обошёл несколько стоянок, проверил, добралась ли весть до самых дальних, и вернулся к своему шатру. Там его ждал Елеазар. Он принёс книгу закона — свиток с записанными повелениями, которые Моисей передал народу.
Иисус развязал полосу ткани, стягивавшую свиток, и осторожно развернул его край. Читая знакомые строки, он вспоминал, как произносил их Моисей: где замедлялся, на каком слове поднимал глаза, заставляя невнимательного слушателя смотреть на себя.
Елеазар сел рядом, и Иисус стал читать вполголоса. Заметив, что произносит знакомые слова, а думает о другом, он возвращался к началу.
— Ты устал, — сказал священник.
— С утра всё кажется, что не успею.
— До вечера ещё есть время.
Иисус провёл пальцем вдоль края свитка.
— Старшие уже знают, что делать, — продолжил Елеазар. — Ты их отпустил, они работают. Побудь здесь, раз решил почитать. Я останусь, если понадобится.
Иисус кивнул и снова посмотрел на строки. Он прочёл небольшой отрывок до конца, свернул книгу и сам убрал её, чтобы вечером не пришлось спрашивать, кто куда положил.
Халев привёл двоих разведчиков, когда тени от шатров вытянулись поперёк проходов.
У одного была короткая курчавая борода. Второй недавно брился и оставил под челюстью неровную тёмную полосу. Пока Халев говорил, тот ковырял заусенец на пальце; заметив взгляд Иисуса, спрятал руку.
Оба приготовились к дороге и поставили свёртки возле ног. Курчавый сел, а его товарищ остался стоять, пока Иисус не указал на свободное место.
— Вы пойдёте за Иордан вдвоём, — сказал Иисус. — Посмотрите землю и Иерихон: где ходят люди, что у ворот, как подойти к городу. Когда вернётесь, расскажете, что видели.
— Внутрь заходить? — спросил курчавый.
— Если сможете. Мне нужно знать, что там происходит. Но не лезьте только затем, чтобы вернуться с рассказом, как едва спаслись.
Курчавый усмехнулся и тут же посерьёзнел.
— Мы у реки уже были. Вдвоём переправимся. Только обратно, может, придётся другой дорогой.
— Как пойдёте, сами смотрите. И о том, зачем вас посылают, здесь не рассказывайте.
Товарищ курчавого спросил, надолго ли им можно задержаться. Иисус заметил кровь возле его ногтя; разведчик прижал палец к губам.
— Сколько понадобится, чтобы посмотреть и вернуться. Но помните, что здесь ждут вашей вести. Лишнего времени не тратьте.
Тот кивнул.
Иисусу хотелось спросить, боятся ли они. Он не стал спрашивать: перед Халевом оба ответили бы, что готовы идти, а больше ему пока знать не требовалось. Он проверил, взяли ли воду и пищу, спросил о поклаже. Курчавый развязал свёрток и показал припасы. Его товарищ следил за ним и время от времени добавлял, что ещё взял с собой.
Они привыкли собираться вместе, и Иисус вдруг позавидовал тому, как им просто: если один забудет вещь, другой напомнит.
Халев помог завязать свёрток, и разведчики поднялись.
— Я провожу до края, — сказал он Иисусу.
Иисус кивнул. Он уже объяснил разведчикам всё, что нужно, но отпустить их оказалось труднее, чем ожидал. Эти двое перейдут реку раньше остальных и войдут в город, правитель которого имеет все основания их схватить. Теперь, вспоминая утреннее обещание, Иисус видел лица этих двоих. Он заставил себя отойти и пропустить их.
Курчавый поднял поклажу на плечо. Его товарищ наклонился за своим свёртком, затем обернулся.
— Если ночью вернёмся, кого будить?
— Меня, — сказал Иисус. — Сразу идите ко мне.
---