Халев нашёл Иисуса у входа в шатёр. Тот уже застегнул пояс и ждал вести, что передовой отряд собрался.
— Ты спал хоть немного? — спросил Халев.
— Под утро. Сначала всё чудилось, что уже пора выходить. Потом заснул и боялся проспать.
Иисус улыбнулся: сегодня они наконец пойдут до конца. Шесть дней он говорил людям, сколько осталось; теперь больше не нужно было считать ночи.
Халев нагнулся и поднял сосуд с водой.
— Это твоё? Возьми. После первого круга за ним не вернёшься.
Иисус взял воду. Когда он устраивал перевязь, в плече заныло, и пришлось сдвинуть ремень. С утра он так радовался, что даже удивился привычной боли.
В проходах уже стояли вооружённые. Люди зевали, поправляли одежду, ещё раз звали тех, кто должен был выйти вместе с ними. Нери держал щит, поворачивая кисть под ремнём. Его товарищ что-то говорил, но Нери смотрел мимо, не слыша, пока тот не тронул его за плечо.
Иисус подошёл к ковчегу. Носильщики поднимали и опускали шесты, прикидывая, как повернуть всем вместе. Один из священников держал рог у губ, словно примерялся, как дуть, но пока не трубил.
Начальники подошли сами. Иисус проверил, все ли слышат, и повторил распоряжение о городе.
— Иерихон со всем, что в нём, отдаётся Господу. Жителей и скот истребить. Серебро, золото, медные и железные сосуды передать людям Елеазара, остальное оставить для огня. Живыми выведете только Раав и всех, кто у неё в доме. Ещё раз скажите своим, если кого вчера не было.
Начальники слушали. Один переспросил, кому отдавать сосуды, другой назвал людей, которым поручил их передавать. Никто не говорил о добыче как о своей доле.
Потом подошли двое разведчиков. Курчавый подтвердил, что дом Раав узнали снаружи. Окно на месте, красный знак виден; оба запомнили соседние крыши и подходы. Начальник отряда обещал дать им помощников, как только войдут в город.
— Она не знает, что это сегодня, — сказал молодой с отросшей щетиной.
Иисус посмотрел на восток. Над рекой уже серело небо, но город на западе ещё был тёмным.
— Всё, что вы ей велели, она должна была сделать. Теперь нам нужно прийти за ней.
Он не стал напоминать разведчикам об обещании спасти Раав: они и так помнили. Им предстояло найти женщину среди падающих стен и сдержать слово, данное до перехода.
Халев подошёл сбоку и дождался, пока Иисус посмотрит на него. Иисус кивнул и отступил, пропуская священников.
В Галгале заплакал разбуженный ребёнок. Мать унесла его подальше от проходящих. Первый рог прозвучал, когда они ещё видели её у края шатров.
---
К концу первого круга у Иисуса согрелись руки и почти перестало болеть плечо. Он шёл мимо знакомой стены, всё ещё полный нетерпения: казалось, сил хватит на несколько таких обходов.
У раздвоенного дерева передние по привычке свернули было к дороге в стан. Начальник махнул им идти дальше. Люди помнили о семи кругах и сразу повернули куда надо, но ещё оглядывались на дорогу, по которой обычно возвращались.
Иисус тоже посмотрел на дорогу в стан. В другие дни отсюда они уже возвращались напиться, поговорить, снять оружие. Сегодня дерево осталось позади, и перед ними опять открылись те же ворота.
Наверху заметили перемену. Мужчина наклонился посмотреть вслед передним, потом позвал кого-то. На другом участке тоже начали собираться люди. Они видели, что войско не ушло. Что ещё они успели понять, Иисус не знал.
Иисус поднял глаза на людей над воротами. Ему хотелось разглядеть страх на лицах, но из-за расстояния можно было различить только движения. Кто-то наклонился, кто-то убрал руку с края. Всё остальное приходилось додумывать.
На втором круге он ещё смотрел на стену чаще, чем на дорогу. На третьем начал выбирать, куда ставить ноги.
Под сандалию попал острый камешек. Иисус попытался вытряхнуть его, не сбивая шага, затем остановился у края, пропуская своих. Пока он расстёгивал ремешок, мимо прошли несколько знакомых людей. Никто не повернул головы. Каждому нужно было оставаться на своём месте.
Обувшись, Иисус прибавил шагу и догнал свой ряд. Он ещё некоторое время дышал ртом и сердился, что поторопился.
Стена по-прежнему стояла.
У канавы все укорачивали шаг, потом опять можно было идти свободно. Один человек всякий раз слишком резко перехватывал щит, и край задевал соседа. Иисус заметил это утром, забывал, а на следующем круге замечал снова. На этот раз сосед отодвинул чужой щит и сердито посмотрел на товарища. Тот стал держать оружие осторожнее.
К четвёртому обходу вода нагрелась. Иисус пил понемногу, прижимая горловину к губам, чтобы ничего не пролилось. Воды оставалось всё меньше, зато меч всё сильнее оттягивал и натирал пояс. Он подхватил ножны снизу и некоторое время нёс их рукой.
Впереди всё ещё шли люди, которые в первый день держались прямо, словно их уже встречали победителями. Теперь они сутулились. Один несколько раз распрямлял пальцы на древке. Другой то поднимал, то опускал щит, пытаясь устроиться так, чтобы не тянуло плечо.
Иисус решил у раздвоенного дерева дать руке отдохнуть. Дойдя, он отпустил ножны, но на первом же шаге они потянули пояс вниз, и пришлось снова подхватить их.
Ему захотелось сесть в тени. Желание было таким простым, что он почти увидел, как опускает оружие, ставит воду между ног и ждёт, пока перестанут ныть ступни. На дороге рядом темнело удобное место под оградой. Через несколько шагов оно скрылось за людьми.
Священник позади перестал трубить, чтобы вдохнуть, а стоявший рядом продолжил. Вскоре оба снова трубили вместе. Иисус уже различал эти голоса; сейчас он прислушивался к человеку, которому приходилось набирать воздух чаще прежнего. Мужчина ещё держался рядом с остальными.
Иисус не стал оглядываться второй раз.
На пятом круге Иисус вдруг засомневался, верно ли считает. Они миновали дерево справа, впереди были ворота — всё выглядело так же, как совсем недавно. Он попытался вспомнить весь путь с утра, но сбился: возле ограды он пил два раза или три?
Халев поравнялся с ним. Иисус показал раскрытую ладонь, едва приподняв её от пояса. Товарищ кивнул и показал пять пальцев в ответ.
Иисус успокоился: они шли пятый круг, оставалось ещё два.
Халев вернулся вперёд. На воротнике у него выступила белая полоса высохшего пота. Он шёл размеренно и перед каждым поворотом немного укорачивал шаг, давая идущим следом время разойтись.
Шестой круг тянулся дольше остальных. Иисус уже не мог думать обо всей дороге сразу. Сначала нужно было дойти до канавы, потом — до ветвей, под которыми солнце меньше слепило глаза. А там уже будут ворота.
На стене по-прежнему менялись люди. Кто-то подошёл с чашей, подал её стоявшему на краю. Иисус проследил за чашей и рассердился: стражи могли сесть, уйти в дом и вернуться, а его людям приходилось идти дальше.
Он вспомнил, что сам велел им идти. Кожа под поясом от этого болеть не перестала. Только теперь особенно хотелось, чтобы никто не остановился раньше времени.
Наконец показалось дерево.
Оставался последний круг.
Иисус поправил меч и поднял глаза на стену. Там лежали камни, которые он столько раз видел снаружи, — тяжёлые, с тёмными швами и травой, застрявшей в нижней щели. У края стоял человек. Позади мелькали головы остальных.
Последний круг подходил к концу, а Иисусу всё труднее было представить, что стена упадёт.
Иисус знал обещанное. Он помнил голос, тропу, горячую землю под босыми ногами. Сейчас перед ним была кладка, и на неё спокойно опирался взрослый мужчина. Его рука лежала на том месте, которое должно было исчезнуть.
К концу обхода Иисус всё время сбивался с шага: хотелось ускориться, но приходилось ждать то идущих впереди, то выходящих из-за поворота.
Он поднял руку.
Начальники передали знак дальше. Люди вокруг ещё переступали, ставили щиты, отодвигались друг от друга. После долгой ходьбы Иисус никак не мог замереть и незаметно переминался с ноги на ногу.
Наконец все остановились.
Иисус ждал, когда рог протрубит протяжно. Во рту пересохло, хотя воду он пил недавно. Хотелось ещё раз проверить, все ли остановились на своих местах. Но те, кого было видно, уже смотрели на него.
Рог загудел.
— Воскликните, ибо Господь предал вам город!
Приказ подхватили начальники. Иисус вдохнул и закричал вместе с людьми.
У Иисуса быстро засаднило в горле. Люди кричали всё громче; уже нельзя было отличить знакомые голоса от чужих. Иисус набрал воздух ещё раз, продолжая смотреть на человека у края стены.
Под рукой стража что-то осыпалось.
Иисус сперва увидел пыль. Пыль струйкой потянулась вдоль светлой кладки. Из шва выпал небольшой обломок и перевернулся в воздухе. На миг показалась тёмная сторона камня, прежде спрятанная в кладке.
Иисус следил за обломком, ожидая, где тот упадёт.
У Иисуса перехватило горло. Он перестал кричать и не сразу смог вдохнуть. Обломок продолжал падать, а камни, мимо которых он летел, уже двигались вместе с ним.
Человек наверху схватился за край. Иисус увидел, как обе руки легли на кладку, как мужчина попробовал выпрямиться. На его глазах верх стены оседал, открывая полосу неба.
Иисус подумал, что сам падает.
Под ногами содрогнулась земля. Он согнул колени и поймал чью-то руку. Грохотало со всех сторон. За ударами падающих камней Иисус больше не слышал рогов. Людей заволокло пылью. Иисус закрыл рот, но всё равно закашлялся; на губах хрустели мелкие крошки.
Стена уже не стояла перед ним.
Он смотрел, пока в пыли не проступил край крыши. Ещё недавно крыша была скрыта. Теперь виднелась балка, под ней — тёмное отверстие, дальше — часть улицы. Человек справа всё ещё держал Иисуса за предплечье и что-то кричал ему в лицо.
Иисус рассмеялся. Пыль попала в горло, смех сорвался, и он засмеялся снова, не в силах прекратить.
Ему захотелось позвать Моисея. Немедленно привести сюда, показать камни, дать самому посмотреть на открывшуюся улицу. Если рассказывать потом, обязательно что-нибудь упустишь. Старик должен увидеть всё сам, пока ещё не осела пыль и люди рядом держатся друг за друга, не решаясь отпустить.
Иисус повернулся к своим и встретился взглядом с Халевом.
Тогда вспомнил.
По запылённому лицу товарища текли слёзы. Халев что-то сказал, но слов Иисус не разобрал. Они ещё несколько мгновений смотрели друг на друга. Оба дожили до этого дня.
Один из воинов побежал к обломкам, за ним устремились остальные. Иисуса задели щитом; человек, державший его за руку, отпустил и двинулся следом.
Иисус положил ладонь на рукоять и вынул меч.
— Дайте передним подняться! — крикнул он. — Друг друга не затопчите!
Голос почти сорвался. Он повторил громче и пошёл к городу.
---
На обломках ещё кто-то шевелился.
Иисус увидел руку между камнями. Человек пытался высвободить плечо; ниже по склону лежало его копьё. Один из первых израильтян остановился возле него, отвёл ногу, чтобы не попасть на пальцы, и ударил мечом в открывшийся просвет. Рука дёрнулась. Воин вытащил клинок и полез дальше.
Иисус переступил через упавшее древко. Перед подъёмом он отдал сосуд с водой стоявшему позади воину; свободной рукой он теперь цеплялся за всё, что могло его удержать. Камни качались, мелкие обломки сыпались под ноги шедшим следом. Кто-то ещё кричал от радости, однако впереди уже кричали иначе.
За обвалом Иисус увидел улицу: она шла от стены между тесно стоявшими домами и поворачивала у широкого навеса. Там собирались защитники. Они пятились, пропуская своих, бежавших от обвала, но копья держали направленными к пролому. Один мужчина тянул за собой раненого, оставлявшего на земле тёмную полосу. Из ближайшего дома выбежали женщины с узлами, остановились перед вооружёнными и повернули обратно. Возле двери их сбили люди, пытавшиеся войти следом.
Иисус соскользнул с последнего камня, и в плече резко заболело. Он прижал локоть к боку, отдышался и пошёл туда, где первые ряды уже столкнулись с копьями защитников.
У навеса израильтяне застряли: подбегавшие упирались в щиты своих и не могли достать противника. Сверху на голову одного из воинов упал кусок кровельной глины. Воин осел посреди улицы и уставился перед собой. Кровь потекла по лицу, и стоявший рядом мужчина попытался поднять его за одежду, не выпуская оружия.
— Сзади не напирайте! — крикнул Иисус. — Дайте передним место!
Кто-то повторил. Люди ещё теснили друг друга. Человек справа всё ещё толкал его плечом, стараясь протиснуться к схватке, и Иисус отстранил его ладонью. Он видел чужое копьё, скользившее между щитами, видел, как наконечник то исчезает, то возвращается с красным остриём. Где-то совсем рядом звали по имени раненого. Имя повторили несколько раз, всё громче, будто человек не отвечал потому, что плохо слышал.
Защитник в кожаном нагруднике шагнул вперёд. Израильтянин перед ним пошатнулся и отступил, оставив Иисуса лицом к лицу с врагом. Тот направил копьё ему в живот. Иисус отбил древко мечом, но отойти не смог: сзади напирали свои. Защитник ударил его щитом в грудь. Иисус задохнулся и увидел над краем щита лицо: стиснутые зубы, короткую бороду, белую пыль на ресницах.
Он упёрся левой рукой в щит. В плече прострелило. Мужчина снова отводил копьё для удара, а Иисус не мог набрать воздуха и думал только о том, что ещё раз отбить не успеет.
Воин-израильтянин навалился на защитника сбоку и отвёл его щит. Иисус ударил в незащищённый бок и почувствовал, как меч вошёл в тело и застрял. Мужчина сразу согнулся к нему, почти обнял через щит. Пришлось толкнуть его коленом, чтобы вытащить меч. Мужчина медленно осел на землю, всё ещё сжимая копьё обеими руками.
Иисус отступил на полшага и наконец вдохнул. Ему хотелось отойти к стене, проверить, цел ли он, но тот, кто помог, уже проталкивался дальше и звал остальных.
— За ним! — крикнул Иисус. — Не стойте!
Несколько израильтян вместе подались вперёд, выставив щиты. Один из защитников отступил, споткнулся о тело товарища и увлёк за собой соседа. Израильтяне ворвались между ними. Один рубил сверху, другой работал копьём снизу, приседая перед каждым толчком. Один из сражавшихся упал на край навеса и плечом сбил подпорку. Полотнище обвисло, накрыло сражавшихся, и какое-то время из-под него высовывались только руки и оружие. Потом ткань распороли, и люди вырвались с обеих сторон.
Защитники побежали к повороту.
Иисус двинулся за своими, наступил на чужой щит, поскользнулся и едва не упал на мужчину, стоявшего на коленях. Тот пытался зажать ладонью рассечённый живот. Увидев Иисуса, раненый поднял свободную руку, но подоспевший сзади израильтянин ударил его в шею. Иисус переступил через упавшего и увидел, что впереди проход снова забит людьми.
Здесь бежавшие от пролома столкнулись с теми, кто выбегал из боковой улицы. Женщина тащила старуху за обе руки; старуха упиралась пятками и кричала, показывая назад, в сторону собственного дома. Мужчина с перевязанной головой прокладывал дорогу локтями. Между ногами взрослых полз мальчик. С другой стороны толпы кто-то отчаянно звал ребёнка, не в силах к нему протиснуться.
Нери стоял у двери слева. Шамма прикрывал его щитом. На них бросился защитник с коротким копьём. Нери ударил, попал в поднятую руку, отступил и ударил снова. Человек рухнул на бок. Нери ещё несколько мгновений держал копьё над упавшим, пока Шамма не потянул товарища за плечо. Они пошли дальше, тесно прижимаясь друг к другу.
У поворота двое защитников бросили оружие. Один сразу опустился на колени, другой остался стоять с раскрытыми ладонями. Они что-то кричали, стараясь перекрыть шум улицы.
Израильтянин, шедший первым, ударил копьём того, кто остался стоять. Защитник схватился за древко, и израильтянин толкнул копьё ещё раз. Другого защитника ударили, когда он поднимался с колен. Падая, он потянул за собой женщину, которая держалась за его одежду.
Иисус видел оба брошенных копья. Они лежали на земле далеко от рук. Его люди переступили через них и двинулись дальше.
За поворотом была небольшая площадка с водоёмом, обложенным камнем. Здесь толпа остановилась. Из переулка напротив уже выходили израильтяне, проникшие в город с другой стороны. Горожане впереди увидели их и попятились, а стоявшие сзади ещё напирали, не понимая, что случилось. Над головами поднялись пустые ладони.
Горожане повернули к домам. Одна дверь захлопнулась прямо перед ними. В другую набилось столько людей, что последние не могли протиснуться; мужчина снаружи упирался ногой в порог и вталкивал женщину, а она кричала, что внутри давят ребёнка.
Солдаты подошли с обеих сторон.
Иисус увидел, как человек возле водоёма поднял над головой кувшин. Воин остановился перед ним, пригнулся от брошенного сосуда и сразу ударил мечом. Осколки разлетелись по земле, вода плеснула следом. За спиной падавшего остались женщина и двое детей.
Женщина взяла младшего на руки. Старший прижался к ней сбоку, пытаясь спрятаться за её одеждой. Она отступала вдоль каменного края, протягивала свободную ладонь и повторяла одно слово. Иисус разобрал его: «Подожди».
Воин продолжал идти на неё. Женщина прикрыла ребёнка плечом. Воин ударил её, и она упала на мокрой земле. Дети упали вместе с ней. Старший попытался поднять мать за руку. Солдат шагнул к ним и ударил ещё дважды. Когда он отошёл, все трое лежали у камней.
Рядом люди ещё пытались бежать. Несколько мужчин полезли через водоём, соскальзывали на мокром краю, сталкивали друг друга в воду. На другом краю водоёма израильтяне настигали беглецов. Старуха, которую тащили по улице, села возле закрытой двери и закрыла голову руками. Её спутница вцепилась в одежду подошедшего солдата. Он сбил её с ног щитом; другой солдат ударил старуху, затем нагнулся над упавшей женщиной.
Иисус остановился у поворота. За ближними домами творилось то же самое. Там воины поднимали мечи, кто-то перелезал через низкую ограду, но его тянули обратно за ногу. На плоской крыше бежали друг за другом женщины. Одна села у края, собираясь прыгнуть; увидела солдат внизу и отодвинулась. За ней уже поднимались по лестнице.
Стоявший рядом воин оглянулся на Иисуса. Его лицо было мокрым от пота, на щеке висела капля крови. Он стоял, тяжело дыша, и ждал, не будет ли приказа остановиться.
— Дальше, — сказал Иисус. — В дома тоже войдите. Господь забирает весь город. Никого не оставляйте.
Воин кивнул, позвал товарища и направился к двери, возле которой ещё оставались живые. Двое придерживали створку изнутри, упираясь спинами. Снаружи солдаты навалились на дверь щитом. Дерево подалось, вернулось, потом у нижней петли затрещало. Иисус слышал, как внутри просят помочь и кто-то отвечает. После нового толчка он разобрал голоса совсем близко, словно люди уже стояли на улице.
Его люди вошли.
---
Курчавый разведчик нашёл Иисуса возле водоёма. Его товарищ стоял рядом с помощниками, которых выделил начальник. Один из помощников смотрел на лежавшую у камней женщину, пока курчавый не тронул его за плечо.
— Мы к Раав пойдём. Через тот проход, — сказал разведчик. — Снаружи до окна не добраться, там всё завалило.
— Идите. Как найдёте, пришлите человека.
Они двинулись. Молодой разведчик обернулся, чтобы убедиться, что все идут за ним, и чуть не наступил на детскую руку. Он остановился и осторожно переступил через неё. Он ещё несколько шагов смотрел под ноги, пока курчавый не окликнул его у поворота.
С улицы вывели троих. Старик шёл первым, придерживаясь ладонью за стену. Женщина тянула почти взрослого юношу за рукав; он пытался освободиться, потому что она мешала ему переступить через упавшее дерево.
— Мы их внизу нашли, — сказал сопровождавший. — Они там с самого начала сидели. Оружия нет.
Он говорил Иисусу, но смотрел на открытое место, где уже укладывались друг на друга тела. Пока троих вели сюда, ещё можно было думать, что с ними поступят иначе. Теперь женщина перестала тянуть юношу и прижала его к себе обеими руками.
Старик быстро заговорил, показывая на дом: обещал отдать зерно, сосуды и ещё что-то, спрятанное внизу. Иисус разобрал не всё, но человек повторял, не дожидаясь ответа. Казалось, старик надеялся откупиться, если пообещает ещё больше.
— Я их к тем, кто у пролома, отведу? — спросил солдат. — Они не сражались.
— Пленных не будет.
Старик продолжал говорить. Иисус на мгновение увидел его так, как видел людей возле собственного шатра: усталый человек излагает беду и ждёт, когда его дослушают. В его руках не было оружия. За стариком стояли женщина и юноша, которых он пытался спасти.
— Эти тоже? — спросил солдат.
— Да. Убить всех троих.
Иисус не повысил голоса. Ему уже не нужно было перекрикивать сражение у навеса. Ближайшие защитники лежали на улице, а оставшиеся разбежались. Здесь он слышал даже дыхание юноши, прижавшегося щекой к женщине.
Когда солдат взял старика за плечо, старик повернулся и начал объяснять дорогу — по-видимому, решил, что поведут показывать запасы.
Солдат ударил его, не дав договорить. Старик согнулся, попытался ухватиться за него, но солдат оттолкнул старика и ударил снова.
Женщина закричала. Юноша бросился на воина, который подошёл к ним сбоку, ухватился за его руку с мечом. Несколько мгновений они тянули друг друга, спотыкаясь о тела под ногами. Другой солдат ударил юношу со спины. Женщина не отпустила его, когда он начал падать, и опустилась вместе с ним. Солдат убил её, когда она стояла на коленях.
Иисус остался на месте, пока солдаты не отошли. У солдата, убившего старика, запачкалась рукоять. Он перехватил меч другой рукой, вытер ладонь о бок одежды и снова сжал пальцы. Потом поднял голову к ближайшему дому, откуда ещё слышались голоса.
Он больше не стал спрашивать разрешения.
У соседней стены израильтянин пытался вытащить копьё из тела. Древко застряло; он упёрся ногой, дёрнул и едва не упал, когда наконечник наконец вышел. Рядом согнулся воин — его рвало. Он отплёвывался и вытирал рот запястьем. Когда его позвали, ответил, чтобы подождали, выпрямился и взял щит.
Из двора выгнали овец. Они сбились у узкого выхода, полезли друг на друга, отказываясь ступать по скользкой земле. Воин ударил ближайшую, она забилась под ногами остальных. Мужчины оттесняли стадо в угол и кололи по одной. Блеяние перекрывало человеческие голоса. Иисус помнил, как эти звуки доносились из-за стены во время обходов; тогда по ним можно было угадать, где стоят загоны.
Старая женщина выбежала из дома босой. Она держала небольшой узел с вещами; свободный край ткани волочился по земле. Солдат схватил её за плечо. Она выпустила узел, подняла к нему обе руки. Он ударил. Ткань развернулась, из неё высыпалась одежда. Шедший следом солдат наступил на край ткани и поволок её вместе с одеждой за собой в дом.
Иисус пошёл дальше по улице. Из домов, казавшихся пустыми, продолжали выводить людей. Солдаты вытаскивали спрятавшихся за руки из подпола, гнали со ступеней вниз, звали товарищей помочь выбить заваленную дверь. Он несколько раз слышал, как жители сами окликают проходящих, прося помочь придавленному. В одном дворе мужчина стоял на коленях у балки и показывал в темноту под ней. Двое солдат подняли край. Оттуда выползла женщина, вся белая от пыли, с неестественно вывернутой ногой. Мужчина пополз к ней, обнял за плечи.
Солдаты опустили балку. Один ударил мужчину сверху, другой шагнул к лежавшей женщине.
За спиной Иисуса кто-то рассмеялся — громко, облегчённо. Двое своих встретились у поворота, узнали друг друга и хлопали по плечам. Один показывал прореху от копья, которое не задело тела. Другой всё время ощупывал собственное лицо, проверяя, откуда кровь. Увидев Иисуса, оба выпрямились.
— Мы их оттуда выбили, — сказал первый, указывая на улицу. — С той стороны наши уже вошли. Город наш.
Иисус кивнул. Человек улыбнулся, ожидая ещё слова, но его товарища позвали в дом. Оба повернулись и побежали на зов.
Иисус смотрел им вслед и всё ещё радовался вместе с ними. Стена упала, они вошли, Халев был жив. При виде своих ему становилось легче, но стоило заглянуть в открытый двор — снова делалось тяжело.
За его спиной по-прежнему блеяли овцы.
---
Халев вышел к нему по улице, которую они отбили у навеса. На руке у него темнела кровь. Он шёл медленно, обходя лежавших; возле одного тела остановился и посмотрел на одежду, прежде чем двинуться дальше.
— С нашими не перепутал? — спросил Иисус, когда тот подошёл.
— Нет. Мне показалось, знакомый пояс.
Халев протянул воду. Иисус пил, придерживая сосуд рукой, на которой уже засохла чужая кровь. У горловины осталось пятно; он заметил его, когда возвращал, и провёл по глине большим пальцем. Пятно размазалось.
— Потом вытрем, — сказал Халев.
Они стояли в тени дома. На той стороне улицы двое выносили раненого израильтянина. Он держался за их шеи и сердито требовал идти медленнее. Один из воинов тоже прихрамывал. Когда им преградили путь, Халев сам отодвинул человека за плечо.
Рядом остановился начальник. Он спросил, можно ли начинать жечь дома на захваченной улице. Внутри оставались запертые комнаты, из которых не выходили.
— Сперва людей найдите, — ответил Иисус. — И вынесите то, что велено передать в сокровищницу. Огонь подождёт, пока не выведут Раав и всех её домашних.
Начальник оглянулся на дверь, возле которой стояли его люди, кивнул и пошёл к ним.
Халев некоторое время смотрел ему вслед.
— В том переулке ещё дерутся, — сказал он Иисусу. — Не пускают к лестнице. А на этой стороне уже всё.
Из дома за их спинами донёсся женский крик. Халев не повернулся. Иисус слышал, как внутри опрокинулось что-то тяжёлое, как мужчина велел держать дверь. Крик захлебнулся и больше не возобновился.
— Пойдём к переулку, — сказал Иисус.
До поворота они не дошли. Им навстречу бежал помощник разведчиков. Он останавливался у вооружённых, спрашивал, где вождь, и заметил Иисуса только после того, как Халев окликнул его.
— Раав нашли. Все у неё. Живы, — выпалил он и согнулся, переводя дыхание. — Дверь открыли. Отцу её идти помогают, там по дороге ещё расчистить надо.
Иисус с облегчением выдохнул. Ему захотелось немедленно пойти туда. Он представил людей, которых выводят из дома, никого не отнимая друг у друга. Можно будет спросить у женщины, все ли собрались, и, если кого-то не хватает, послать искать.
— Проводите их за стену, — сказал он. — До самого стана. Разместите снаружи, там дадут воду. По дороге называйте её имя: начальники предупреждены.
Помощник кивнул.
— Если задержат, скажи, что я велел. И вернись, когда все выйдут из города.
Человек побежал назад. У водоёма он сбился с пути, оглянулся на тела и нашёл нужный поворот. Иисус проводил его взглядом.
— Ты иди к тем, у лестницы, — сказал он Халеву. — Я здесь останусь, пока не придёт весть.
Халев ушёл. Иисус вернулся к открытой площадке. Теперь людей на ногах здесь было меньше, чем лежавших. Через тела перешагивали, выбирая место для ступни. Возле воды мужчина в запылённой одежде пытался подняться на локтях. Проходивший воин заметил движение, остановился и добил его.
В воздухе стоял запах крови, разлитой воды и человеческих испражнений. Иисус дышал ртом. Ему снова хотелось пить, хотя он только что напился.
У двери всё ещё лежали трое, которых привели из погреба. Женщина упала на юношу. Он протянул руку к улице, словно ещё пытался до кого-то дотянуться. Старик лежал отдельно, возле сандалии, соскочившей с его ноги.
Из дома за ними вышел солдат с окровавленным мечом. Он опёрся плечом о косяк, закрыл глаза. Следом вышел его товарищ и остановился рядом.
— Я внизу посмотрел. Там больше нет.
Первый кивнул, но от косяка ещё не отошёл.
— Отдохни, — сказал Иисус. — Позови других, пусть верх проверят.
Солдат открыл глаза, попытался выпрямиться.
— Там тихо уже. Мы звали.
Иисус посмотрел на тёмный проём над навесом. Пока он смотрел, за ним что-то сдвинулось. Кто-то внутри отступил от света.
— Там есть люди. Поднимитесь.
Солдат повернулся к товарищу. Они позвали ещё двоих и вошли обратно.
Иисус стоял внизу и слушал шаги на лестнице. Наверху сперва молчали, затем несколько человек заговорили разом. Один просил, другой отвечал всё громче, требуя отойти от двери.
Солдаты ударили в дверь раз, другой. После третьего удара она подалась, и они вошли. В проёме метнулся человек, подняв перед лицом руки. Его оттеснили внутрь. Кто-то крикнул и упал у самого окна. Иисус видел, как вздрагивает плечо лежащего, пока над ним не склонился воин.
Когда воин выпрямился, за окном больше никто не стоял.
---