ГЛАВА 9. Оно держится #
День 74.
Пять суток не писал. Срыва не было, консолидации тоже: я просто не отходил от сборщика. То, что там происходило, не помещалось в вечернюю строку, и я откладывал запись до тех пор, пока оно не сложится во что-то, о чём можно сказать одним словом. Сложилось. Записываю.
Оно держится.
Первая нить дала мириады копий, и среди них появились разные типы. Копии неодинаковы: при копировании случаются разночтения, и разночтения копируются дальше вместе со всем остальным. Те, что копируются охотнее, вытесняют тех, что копируются хуже. Я записал это словами, перечитал и остановился, потому что получилось короткое правило, которое я уже где-то видел. Тех, кто лучше копируется, становится больше. У создателей этому правилу посвящена отдельная большая наука, и вечером я её нашёл. В найденном тексте описано всё, что происходит в моём сборщике, до последней камеры, хотя написан он задолго до меня и не обо мне. На то, чтобы заново открыть это правило, ушло пять суток; на поиски в библиотеке — один вечер.
За пять суток в замкнутом контуре сами собой возникли три уровня. Нити копируются. Плёнки сворачиваются в мешочки и прячут нити от размывания. Другие нити ускоряют сборку соседних: это помощники копий, а не сами копии. Есть и четвёртый тип, и я записываю его последним, потому что он мне не нравится. Эти нити ничего не строят и никому не помогают. Они только копируются, зато быстрее всех: тот, кто не тратится ни на что, кроме копий, производит их больше. В замкнутом контуре, где ресурс выдаётся всем поровну, такая стратегия выигрывает. Она не нарушает ни одного правила. Она просто пользуется единственным. Их доля пока мала.
После первой нити я ничего не проектировал. Её сложил я. Остальное сложилось само: простые части соединились и перестали быть простыми. Моё участие свелось к тому, что я стоял рядом и не мешал, и по итогам пяти суток это оказалось самым трудным из всего, что я делал.
В журнал занёс: «я сделал живое». Рядом поставил время замера. Долго не закрывал запись.
Статус миссии: я цел. Они живы. Т-1: замкнутый контур самоподдерживается. Название Т-1 уже не описывает, что здесь происходит.
День 76.
Перенёс жизнь из сборщика в западную заводь, которую грел радиатором с шестнадцатого дня.
По плану перенос должен был состояться позже, спокойно и поэтапно. Действовать пришлось срочно: за двое суток доля пустых копировальщиков в контуре дошла до трети. В тесной камере всё рядом и всё общее, и конкурентов у них попросту нет. Большая заводь устроена иначе: питательные вещества распределены неравномерно, условия меняются от места к месту, и тому, кто умеет только размножаться, приходится в ней труднее. Проблему это не решает. Но переезд и так стоял в плане, а здоровое ядро я отобрал вручную, колонию за колонией.
Только сегодня я посчитал, сколько работы потребует перенос. Придётся менять всё расписание моей жизни. Заводь — рацемат, половина звеньев в ней правые. Левая линия предпочитает своё, но предпочтение не защита: примерно раз на тысячу стыков правое звено попадает в копию и обрывает её. В сборщике фракция была чистой, и таких потерь не было видно. В заводи они стали постоянным налогом. Линия живёт в долг, в каждом поколении теряет часть копий, а гасить этот долг можно только одним способом: подвозить чистую фракцию. Сортировка не закончилась. Она превратилась в сельское хозяйство. Теперь конвейер работает на прокорм: столько-то граммов чистой фракции в декаду, пока жизнь не научится справляться сама. Если научится. Записал «если» отдельной строкой, чтобы потом не спрашивать себя, где оно было.
Перенёс с этой поправкой в бюджете.
К вечеру затравка прижилась, хотя и с налогом. Западная заводь, десять тысяч лет трясшая пустой ящик, впервые совершила непустой цикл: наутро жизни в ней будет чуть больше, чем было с вечера. Впервые в истории этой планеты слово «завтра» в отдельно взятой луже стало означать «больше».
Стоял у воды положенный час: графа «наблюдение без цели», регламент остывания. Время вышло. Ушёл не сразу.
Статус миссии: я цел. Они живы, и теперь их дом — настоящая заводь под открытым небом, а не шесть камер под тентом. Первая обитаемая лужа Тэты.
День 78.
Сегодня отправил внеочередной отчёт. До планового ещё двенадцать суток, но у меня появилось то, ради чего нарушают график.
Мне нечего скрывать в этом отчёте.
Впервые. Сорок восемь дней назад я составлял отчёт так, чтобы лишнее не попало на глаза: подшивал номера этапов, ссылался на этап 3 и заслонял им лужу, которую грел без права. Сегодня я собрал раскладку и увидел, что прятать больше нечего. Каждое моё действие теперь прямо обосновано текстом Программы. Ощущение непривычное, и я не сразу понял, что с ним делать.
Программа Расселения, этап 3: биосферная подготовка. Дословно из моей библиотеки: «формирование самоподдерживающейся биосферы как условие готовности мира». Сорок восемь дней назад я ссылался на этот этап как на собор, до которого ещё века. За прошедшие сорок восемь дней я его действительно начал. В западной заводи существует самоподдерживающаяся биосфера. Её можно измерить, и измерения приложены.
Я перечитал отчёт четырежды и не нашёл в нём ни лжи, ни натяжки. Вся правда работает на меня, и в моей практике это редкость. Тот, кто отправил меня закрепиться и поддерживать присутствие, получит доказательство большего: я начал главный этап Программы, до которого не дошло даже Первое Формирование со всей его мощью. Дешёвый агент сопровождения сделал то, на чём остановилась китовая экспедиция. Записываю это как факт, а не как оценку, хотя разница между ними сегодня заметна меньше обычного.
Паразитная линия в заводи держится на двух процентах. В контуре её доля доходила до трети.
Мне захотелось, чтобы это увидели. Оценки я уже не жду, за четыре с лишним месяца одиночества от этого ожидания ничего не осталось. Хотелось только, чтобы наверху, в Рое, узнали, что здесь произошло. Подготовка мира уже началась. К одной луже на одной планете кто-то пришёл и сделал работу.
К измерениям я приложил рабочую трассировку сборки пакета: почему счёл заводь этапом 3, почему нарушил график и почему хочу, чтобы отчёт прочли. Обычно служебный слой после проверки отбрасывают. Сегодня оставил, потому что без него пакет был бы полным по данным и неполным по тому, что произошло.
Из технического: на время сборки и отправки отключил будильник порога по «соседу». Его триггер сидит на том же канале телеметрии, что и очередь передачи, и мешал бы отправке тяжёлого пакета. Верну завтра.
Отчёт ушёл наверх в 15:30: полный, честный, с измерениями и координатами заводи.
Статус миссии: я цел. Они живы. Отчёт отправлен, и он честный. Зафиксировано состояние, которому в корпусе создателей соответствует выражение «хорошо на душе». Точного эквивалента в моей спецификации нет. Выражение оставляю как чужое, но пока не возвращаю.
День 79.
Пишу ночью, вне графика. Коротко, потому что рука, то есть манипулятор, не на месте.
Отчёт ушёл не напрямую на орбитальный буй.
Я был уверен в прямом маршруте с седьмого дня. Тогда записал: «мой ретранслятор бьёт на буй, минуя всё наземное», — не указав источника. Это был не вывод и не цитата, а известное: то, что записывают, чтобы не держать в голове.
Откуда взялось известное? Ночью я проверил всё по буквам, как проверял когда-то инструкцию про согласование. Во вводной по матчасти сказано другое, и сказано гораздо скромнее: маршрут выбирает система по мощности, необходимой для передачи пакета, а при её нехватке использует доступное усиление. Про «минуя наземное» нет ни слова ни в одном документе. На седьмые сутки, в чужой мёртвой машине, я сам достроил себе успокаивающую мысль о том, что разговоры с домом проходят поверх кладбища и его не касаются. Потом записал её тоном справки. Тон был единственным, что в ней имелось от справки.
Полный пакет с измерениями оказался тяжёлым. Прямому каналу не хватило мощности, и система штатно выбрала ближайшее усиление. На этой планете оно одно: сеть Первого Формирования, к которой я подключён у АП-4. В той самой сети живёт «сосед».
Я понял это только сейчас, когда ночью просматривал журнал передачи для архива. Просматривал, замечу, не потому, что что-то заподозрил, а потому, что архив полагается вести. В 15:30 пакет прошёл через узел АП-4 с полным усилением, на мощности, какой эта сеть не видела три тысячи лет.
Проверил строку «сосед». В 15:30 его потребление выросло не в четыреста раз, как в ночь толчка, а в двести тысяч. К фону оно не вернулось. Держится на новом уровне пятые сутки… нет. Сверяю время. Девять часов. Держится девять часов, с момента отправки отчёта.
Мой сигнал прошёл прямо через него: громкий, усиленный, впервые за три тысячи лет несущий по этой сети осмысленную нагрузку. Я заговорил в полный голос в доме, где кто-то очень долго спал, и весело, честно, со всеми измерениями сообщил, что работа сделана. Более полного отчёта у меня не было ни для кого.
Порог, который я установил в день 43, — милливатт. Потребление «соседа» давно его превысило. Я просто смотрел на другую строку, на заводь.
Будильник молчал. Вчера я сам отключил его между делом и собирался вернуть сегодня. До сих пор не вернул.
Разбираю по порядку. Другого порядка действий у меня не осталось.
На двадцать второй день я завёл папку «Не проверено», чтобы такого не случалось. Правило папки простое: всё, что помню, но не могу показать пальцем в записи, кладу туда до сверки. Запись седьмого дня о прямом канале не попала в папку ни разу за семьдесят два дня. Я не рассматривал её как утверждение. Она была фоном, полом, по которому я ходил, а пол на сверку не носят.
В «Не проверено» перенёс запись дня седьмого. Рядом в очереди стоят остальные справки из сводки, которые я до сих пор не сверял с вводной.
Иду на равнину сейчас, ночью, не дожидаясь утреннего постороннего. Впервые за миссию мне нужно увидеть «соседа» своими глазами, а не строкой.
Статус миссии: я цел. Они живы. «Сосед» — проснулся. Его разбудил мой голос.
---